30 июля, суббота. Встать перед отъездом пришлось в три часа ночи, зато дальше все пошло удачно. Две недели в Испании заканчиваются. В 4.15 подошел автобус, через полтора часа были в аэропорту Барселоны, а уже через 45 минут самолет поднялся. Все было как обычно, меня поражали мои соотечественники и соотечественницы своим видом миллиардеров, т.е. почти в трусах, в затейливых шортиках, причем молодые дамы могли быть на высоком бальном каблуке. В гостинице было почти то же самое, я видел юных и зрелых красавиц в лифте в одних бикини, чуть задрапированных полотенцем, молодых и зрелых джентльменов, не комплексующих по поводу мокрых трусов и молодецкой волосатой груди, распахнутой под гостиничным кондиционером. Наглядевшись западных фильмов, мы так расковались, что уже кроме этой раскованности исчезло все, что называлось русским лицом. Наверное, не писал бы обо всем этом, если бы не был на нынешний день вооружен некоторыми сентенциями Толстого. Тайна тела, как носителя священной души, почти пропала. Вот что писал яснополянский старец.
"Как естественно, что просвещенные люди закрывают все тело, особенно женщины, оставляя открытым только то, на чем печать духовности, -- лицо. Оголение тела теперь признак падения. Должно бы быть и у мужчин".
В аэропорту столкнулись с новыми средствами, вернее способами, извлечения прибыли нашими самолетными компаниями. Всегда рассчитываешь на стандартное, привычное, но наш жадный бизнес не дремлет. Вместо обычного при полетах веса багажа в 20 кг на человека оказалось 15, пришлось отдать 65 евро, это за полотенце, пару сандалий и путеводитель по музею Прадо, пятьсот страниц мелованной бумаги которого весят, как мокрая колода дерева. Здесь тоже новая мысль. Если в Испании муниципальный транспорт, т.е. поездки по городу и из городка в городок, устроен так, чтобы поощрить к этим поездкам туриста, потому что за этим -- покупки, услуги, деньги, которые остаются местному бизнесу, то мы об этом не задумываемся. Когда мы уезжали, то, сдав предварительно купленную транспортную карту -- поездка в Таррагону, -- мы получили два причитающихся нам доллара. Не сорвать, а заставить туриста куда-то поехать -- по одной карте могут сразу ехать и два и три человека. Кстати, на самолетах я больше летать не стану -- месть потребителя. И последнее, вдогонку, при лицензировании авиакомпаний в странах прилета я бы обращал внимание на вес бесплатного багажа, который компания разрешает перевозить пассажиру.
На моей машине встретил Володя Рыжков, дорога была относительно свободная, но знаменательно, что уже перед посадкой в самолет, еще в Барселоне, беззаботные на отдыхе лица наших пассажиров волшебным образом изменились. На них легла хмурая печать внутренней озлобленности. Я все время размышляю, откуда это? Если посмотреть конкретно, то отлет и прилет в России дело серьезное. Во-первых, не разорилась ли очередная компания, которая продала тебе билет билет. Уже в Москве, не успел я приехать, как любимое "Эхо Москвы" сообщило, что где-то за границей сидит на чемоданах в аэропортах несколько сот наших соотечественников, а в каком-то северном городе такое же количество пассажиров бессмысленно ждет отлета, также кляня нашу предприимчивую власть -- лопнула одна из многих сотен мелких авиакомпаний. А прилет?
Уже в Москве, сразу же встретившись с огромной очередью на паспортном контроле, а потом с долгой и утомительной разборкой багажа в тесноте, жаре, духоте и толкотне, я вспомнил огромный аэропорт Барселоны, потом огромный аэропорт Парижа и невольно сравнил с тремя московскими аэропортами. Какой государственный мизер! А в принципе, зачем бывшему совку аэропорт больше -- все равно схавает. У нас есть прекрасный коммерческий аэропорт Внуково-3 для частных самолетов! А совок попотеет, постоит, чуть перегреется, протискивать свой чемодан сквозь толпу. Важно, чтобы себестоимость обслуживания была меньше, а прибыль больше! Рассказывать о стоянках вокруг аэропорта, в контексте уже сказанного, смысла нет. Со смехом Володя повествовал, как разными способами неимущих автовладельцев сгоняли на платные стоянки! Но он справился, ожидая нас с чемоданами, все время заезжая в 15-минутную зону отдаления от аэропорта. Русский ум неимущего человека полон контрдоводов и ответных маневров.
В Москве меня ждала трагическая новость. Не успел я войти в квартиру, раздался телефонный звонок. Таня вся в слезах: умерла Татьяна Алексеевна, моя мачеха. Похоронят ее, видимо, послезавтра. Хорошо помню, как встречались с нею на ее дне рождения в прошлом году. Тогда ей было 90, встретила меня на каблуках, в прическе и с маникюром, в какой-то нарядной кофте. Перед смертью не мучилась, а просто уже устала жить. Все, это последний человек из семьи, который старше меня. Дальше передо мной расстилается сухая, простреливаемая равнина.
Свободное копирование
