24 июля, воскресенье. Ну вот, кажется, мы уже устроились и приспособились к новому отелю и новым условиям. И купаться, если лежать не на крошечном, зажатом двумя скалами пляже, можно довольно комфортно. Вещи, сумки, книги оставлять наверху, возле бассейна, а сам бегом, бегом вниз, несколько метров продираешься через плавающий мусор и щепки и, оставив позади веселящихся в этом компоте детишек, выплываешь в открытое море. Через десяток метров вода чистая и холодная.
С утра открыл книгу, подаренную мне почти перед самым отъездом Игорем Волгиным. Вот теперь, собственно, и начинается настоящая жизнь, я включаюсь в привычный конвейер великих чужих и малых собственных мыслей. За последнее время много думал о "Романе вещей", о Дневниках, о возникшем новом сюжете с куклой полицейского. Может быть, я гублю себя в этих Дневниках, тратя на них столько времени?
Книга, составленная Волгиным, состоит из двух частей. "Лев Толстой. Последний дневник, записные книжки 1910 года". И вторая -- "Игорь Волгин. "Уйти ото всех. Лев Толстой как русский скиталец"". Есть еще и занятный автограф одного из авторов: "Дорогому Сергею Николаевичу Есину, писателю (и читателю) взыскательному от обоих авторов, сердечно Игорь Волгин. 22.06.12". К сожалению, вторая подпись на автографе отсутствовала!
Дневники последнего толстовского года каким-то образом, видимо, еще из библиотеки моего отчима Федора Кузьмича, довольно долго сохранялись и у меня. Ну, тогда это была какая-то нечасто встречающаяся, но для школьников не очень рекомендованная книга. Книгу эту я долго давал, как редкий обменный фонд, читать своим друзьям, а потом вдруг она у меня исчезла -- кто-то зачитал. Все это, по моим представлениям, свидетельствовало о ее востребованности. И действительно, появись в то время подобный том в магазине, его снесли бы в мгновенье ока. Это я к тому, что нынче эта книга выходит тиражом лишь в тысячу экземпляров.
Читаю лежа у бассейна с морской водой, в которой резвятся дети и взрослые, в основном все до изнеможения жарятся на солнце, пожилые и молодые русские дамы беседуют о ценах и различных курортах. Я заметил, что в отличие от пятизвездочной Хургады, где на пляже многие читали, здесь читают мало. Это тот класс, который с огромной натяжкой можно считать средним. Я делаю выписки, вернее пометки, по которым потом буду делать выписки. Многое привлекает, многое знакомо.
Лично мне: "Надо перестать и писать, и заботиться о писанном".
Толстой -- для России: "Для жизни необходим идеал. А идеал -- только тогда идеал, когда он СОВЕРШЕНСТВО".
Приложимо к моей профессии и государственным деятелям: "Одни люди думают для себя и потом, когда им кажется, что мысли их новы и нужны, сообщают их людям, и когда они сообщили свои мысли, особенно если люди хвалят их, считают эти мысли истиной".
О русской истории и о наших историках: "Революция сказала о нашем русском народе то, что он вдруг увидел несправедливость своего положения".
О сегодняшней России, ее духовной жизни и ее культуре. Неизменяемые во времени проекции: "Если бы человек ничего не знал о жизни людей нашего христианского мира, и ему бы сказали: вот есть люди, которые устроили себе такую жизнь, что самая большая часть их, 0,99 или около того, живет в непрерывной телесной работе и тяжелой нужде, а другая часть, 0,01 живет в праздности и роскоши; что, если эта одна сотая имеет свою религию, науку, искусство, каковы должны быть эти религия, наука, искусство? Думаю, что ответ может быть только один: извращенные, плохие и религия, и наука, и искусство".
А ведь действительно, мы, наверное, разному Богу и по-разному молимся с Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым. Нам, наверное, нравится разный, в смысле другой театр, наверняка, разная литература.
Мысль Толстого, обнадеживающая и кажущаяся мне справедливой: "Несомненно то, что жизнь моя, а также, вероятно, и всех людей, становится духовнее с годами".
Свободное копирование
