31 мая, вторник. День начался с большого подарка Страсбургского суда нашему правительству. Суд не признал нашего Ходорковского жертвой режима и политическим заключенным. Это нашей либеральной интеллигенции придется сжевать. В разговорах об условно-досрочном освобождении делается вывод, что освободить могут лишь Платона Лебедева. Пока обоих задерживают в Москве, потому что начинается какой-то новый процесс, тоже по старой, еще "юкосовской" нефти.
В три часа, как всегда, состоялась защита дипломов последних моих студентов. На этот раз их было семь, двое -- Ксения Фрекауцан и Сема Травников -- получили по "отлично", остальные по твердой "четверке". Андрей Михайлович Турков, ведший процедуру, сказал, что, в отличие от прошлого года, он семинаром удовлетворен. Пожалуй, я тоже, хотя оценки у большинства, конечно, могли быть много лучше, если бы кое-что было раньше сдано, а не впритык к экзамену, когда правились только вещи вопиющие.
Занятный разговор у меня прошел с Димой Ивановым в тот же день. Он решил посоветоваться по своим проблемам, т.е. как ему, провинциалу, задержаться в Москве -- другими словами, как остаться подольше в общежитии. Но в разговоре возникли другие детали -- их поступления, экзамены. Среди прочего Дима сослался и на мои Дневники в Интернете, где выложены все мои рецензии на абитуриентов. Эти рецензии обычно вымарываются при книжной редактуре. Дима говорил о точности моих оценок, которые подтвердились во время учебы и защиты дипломов. Меня это, конечно, порадовало. В связи с этим я спросил у Димы, стоит ли мне включать в корпус Дневников за этот год рецензии на дипломы студентов. К моему удивлению, он сказал, что это обязательно надо сделать. Видимо, мой курс заботится о том, чтобы зафиксировать свои первые шаги в литературе. А вдруг все неожиданно пойдет дальше? Я теперь раздумываю, может быть, опираясь на даты, расставить рецензии задним числом по тексту?
После защиты, как понятно из текста, я быстро не уехал, не только потому, что "остывал" после схваток, но еще и ожидал начала нашего клубного дня. Практически заседаний клуба Н.И. Рыжкова не происходило пять месяцев. С одной стороны, это, конечно, отсутствие такого мощного мотора, каким являлся покойный Михаил Иванович Кодин, с другой, еще и потому, что вроде бы заболел Степанец, который был выбран на это место. Теперь мы вроде бы -- заседание клуба началось в шесть часов у нас же в Институте, в кафе "Форте" -- выходим из кризиса и на всякий случай избираем нового распорядительного директора. Им стал известный деятель прошлого московского лужковского режима Олег Толкачев, тоже сенатор -- или он до недавнего времени, до смены власти, был сенатором. Как назло, на это заседание Толкачев прийти не смог, где-то в правительственных недрах решались вопросы о его дальнейшей карьере. Посмотрим.
Народа на этот раз было немного, но всё, как обычно: доклад, ужин, во время которого все время звучали речи. Доклад делал В. Н. Ганичев и, что было неожиданно, на этот раз интересно и без обычной официальщины. Говорил Ганичев о литературе начала войны, тема патриотической поэзии, прозы, публицистики. Доклад я не конспектировал, потому что, кажется, этот текст В.Н. будет печатать в шестом номере "Нашего современника", но кое-что все же записал, фрагменты и факты. Ведь что записываешь? Лишь то, что, как говорится, корреспондируется с сегодняшним днем.
Битва под Прохоровкой произошла 12 июля 1943 года, в день Петра и Павла.
Уже через два часа после официального начала войны митрополит Сергий в своем обращении говорил: "Антихристианские силы напали на нашу страну". Через несколько дней эта лексика, ранее неслыханная в нашей идеологии, прозвучала в речи Сталина. "Братья и сестры! Наше святое дело..." Чуть позже знаменитый 227-й приказ: "Ни шагу назад". "Велика Россия, а отступать некуда". Приказ от 16 октября 1941 года. "Сим объявляется..."
Буквально в первые дни войны был написаны Лебедевым-Кумачом и Александровым слова и музыка "Вставай, страна огромная..." Мгновенно возникла тема России, ранее не используемая в пропаганде.
Довольно подробное рассуждение, почему Сталин боялся первым, несмотря на все разведочные сведения, начинать войну? СССР в роли агрессора? Мы много писали, что в первые дни войны было уничтожено на наших аэродромах 2000 самолетов. Но тогда же было сбито в боях 200 самолетов гитлеровцев. Тогда же состоялось 18 таранов.
В связи с этим. При последней переписи еще в Российской империи 70% граждан написали, что они православные.
Андрей Платонов: "Наша война могла быть выиграна только одухотворенным солдатом".
Первая Сталинская премия в области литературы в 1943 году -- Исаковскому.
Во время войны не было закрыто ни одной школы.
Свободное копирование
