17 апреля, воскресенье. Утром, отоспавшись, принялся сначала читать рассказ Юры Суманеева, который обсуждали во вторник, а потом внимательно посмотрел уже читанный ранее диплом Лены Иваньковой. Юра написал зрелый и точный рассказ "Завтра уезжает". Самое главное, что ни разу не оступился и не передернул, не разжевал. Интеллигент в плену желаний, которым, якобы, мешают обстоятельства. У Лены давно уже все в порядке, я искал дополнительные качества -- название, монтаж фрагментов. Это лишь глава из ненаписанного романа. Но я подумал, а почему бы не представить, что роман уже написан? Вот тут все и встало на свои места.
Уезжать с дачи пришлось в 12 часов -- вечером в КДС должен был состояться большой концерт, связанный с 20-летним юбилеем радио "Орфей". Концерт назывался "Оперные страсти". Не хотелось приходить на него особенно усталым и замызганным и, честно говоря, никогда не думал, что этот концерт окажется таким невероятно сильным и так меня потрясет.
Вообще, день удивительный.
Уже в метро, по дороге в КДС купил "Новую газету" и сразу же въехал в интервью Лужкова. Естественно, никуда не уехал, работает деканом, увлечен работой. Интервью вообще очень умного и образованного, несмотря на его простонародные примочки, человека. Я, как всегда, выбрал, что мне ближе всего. Кстати, предвосхищая и соединяя смыслы, сначала привожу цитату из книжки Гаспарова, которую вычитал сегодня же утром.
"Век. Старшеклассникам в канун 2000 г. задали сочинение на тему "Каких изменений я жду в ХХI веке". Большинство написало: ничего серьезного не изменится, а в середине нового века опять будут строить коммунизм".
Теперь Лужков. Началось все, в соответствии со временем, с космоса.
"...Я очень гордился, что Гагарина звали Юрий... Тогда ведь были великие цели в стране, и космос был одной из самых великих. Также ставилась цель -- развить сельхозпроизводство, "догнать и перегнать Америку по надоям молока". Цели-то были разные, но главное -- это философия созидания, которая, сплачивая, настраивала людей трудиться, ради государства. У нас сейчас двадцать лет новой власти, но я не вижу ни одной цели, которую можно было бы выдвинуть в качестве национальной идеи". Кое-что пропускаю, далее: "Государство, власть должны принять решение по развитию его величества Производства -- реального сектора экономики. Посмотрите на себя. Какими мы пользуемся диктофонами, телефонами? На каких машинах ездим? Какие телевизоры, одежда? У нас есть что-то российское?"
О российском скажу позже. Есть!
Итак, еду в метро, читаю "Новую газету". Сразу отмечаю еще одну статью о бизнесе ближайшего окружения премьера и корреспонденцию, начинающуюся со слова "Мерседес" -- о машине за 7 миллионов 788 тыс. рублей, "заднее сидение с функцией массажа". Машину закупают для правительства Свердловской области. Ну, в любой другой стране, просочись такая информация в публику, устроили бы как минимум народное шествие, но мы будем молчать -- рабы все-таки мы, несмотря на все усилия букваря моего времени.
В этих раздумьях и перебрасываясь словами с С.П., у которого в руках точно такая же газета, идем по Кремлю, пока не доходим до КДС. Тут я вижу, что над зданием нескромно блестит золотой новый герб России. Мы, конечно, знаем, что когда в Древнем Риме менялся император, даже обожествленный, то следующий правитель начинал с того, что уничтожал память о предшественнике. Я, кстати, еще могу понять, почему после недавнего ремонта скололи с фасада Большого театра герб СССР и изваяли герб новой России. В конце концов, не во время существования СССР строился театр. Но Кремлевский-то дворец строили совсем недавно и строили именно при ССРР. Вот здесь бы поберечь историю. Как я радовался, когда в академии Жуковского, в здании дворца на Ленинградском проспекте в актовом зале остались гербы Российской империи. Если у правительства нет вкуса, то нет и собственной политики.
Теперь несколько слов о самом концерте -- это было грандиозно. Здесь сразу стало ясно, что если нет его величества Производства, есть их величество Пение. Надо бы перечислить всех двенадцать человек, каждый из которых выдержал бы и Ковент-гарден, и Метрополитен-опера, впрочем, многие из них там и там пели, а те, кто из молодежи еще не пел, то обязательно будет. Представляю, как станет разрастаться словник в моем Дневнике, но страна должна знать своих героев. Это: Елена Заремба, Аскар Абдразаков, Ольга Терентьева, Игорь Манаширов, Сергей Спиридонов, Ирма Отто, Елена Терентьева, Мария Горелова, Оксана Волкова, Дмитрий Харитонов, Алексей Татаринцев, Алхас Ферзба, Игорь Головатенко. Надо сказать, здесь был еще и репертуар, который раньше звучал по радио, божественная классика -- Чайковский, Бизе, Гуно, Пуччинни, Верди, Римский-Корсаков, Мусоргский, Россини, Масканьи, Сен-Санс. Все это было не под эстрадную фанеру, а с аккомпанементом оркестра радио "Орфей". Единственное, что вызывало раздражение, -- это Вениамин Смехов, совершенно без удержу рассказывавший свою биографию, достижения, его дочь Алика Смехова была скромнее.
Как же все в этом мире имеет парное значение. Я невольно сравнил этот концерт с эстрадным концертом, показанным накануне по телевизору. Как, оказывается, в сравнении с настоящими "звездами" мелка и пошла наша эстрада. Концерт-реванш.
В антракте встретился и разговаривал с Юрой Поляковым, он довольно подробно рассказывал о Лондонской выставке. По ощущению, там были все только "свои". Кстати. Возвратившись домой, опять увидел Полякова, уже в телевизионной передаче "Контекст" на "Культуре". Как раз по поводу выставки он брал интервью у вдохновителя и организатора писательского десанта в Лондон
В. Григорьева. Вопросы были столь неудобны, что всегда самоуверенный Григорьев просто начал блеять. Когда Поляков спросил, почему на выставке не было ни одного писателя направления Распутина -- Белова, (этот вопрос был формально задан критику Юзефович, но адресовался опять Григорьеву), то произошел такой диалог:
-- Но вы-то, Юрий Михайлович, там были.
-- Я не был в составе делегации, я был в Лондоне по другим надобностям. Просто зашел.
Свободное копирование
