23 марта, среда. Боюсь, что Дневник теряет общественный пафос. Сидел дома, читал магистерскую диссертацию Машкова -- все здорово. Паренек послушал мои советы и расширил первоначальный замысел. Вместо единственного романа "Это я -- Эдичка" Алексей Машков привлек к анализу и другие романы: "Палач", "Последние дни Супермена", "Иностранец в смутное время". Для меня все это романы нечитанные. Здесь я еще раз подумал, сколько всего выходит, если даже одного из самых мною почитаемых авторов, книги которого собираю, я не прочел.
Отобрал также два фильма, которые собираюсь показать своим ребятам в пятницу. Но это уже фильмы с прошлогоднего фестиваля документальных фильмов. "Занавес" -- про маленький театр в провинции и фильм о фотографе, о котором я уже писал раньше. Кассеты пришлось завозить на работу, потому что Илья Кравченко в пятницу на работе не будет, он все хотел бы зарядить и проинструктировать кого-либо из моих ребят. Посмотрим, как и что из этого получится.
Время я не рассчитал и приехал к театру Калягина минут на сорок раньше, чем мы договаривались с Сашей Колесниковым. Мне с ним всегда интересно, он не только очень знающий человек, но и прекрасный собеседник. Саша часто ходит в театр по линии СТД и меня прихватывает с собой, чтобы обменятся мнениями. "Излишек" времени, получившийся из-за моей нерасчетливости, привел к небольшому кафе. Съел за 160 рублей кусочек штруделя и выпил чашку чая. Это масштабы цен города, в котором больше всего в мире миллионеров. Напротив меня сидел и что-то писал на компьютере какой-то парень. Для них это время уже обжито, и он не боится, что официантка заорет на него: "Чего расселся, не дома".
Шла шекспировская "Буря" с Калягиным в главной роли. Было прекрасное начало с роскошной телевизионной бурей, с игрушечным корабликом, спускавшимся на тросике, вспышками молнии. В спектакле техника все время демонстрировала свои чудеса: то откроется на пневматике люк, то Просперо очертит магический круг из горящих крошечных лампочек. По-настоящему, словно в романтических балетах начала девятнадцатого века, летал дух воздуха Ариэль, который, правда, в данном спектакле был перевоплощен в женщину, но летала, говорила и двигалась по сцене эта молодая дама прекрасно. Каждое слово, которое произносил Калягин, было весомо и значительно -- бывший В.И. Ленин свою замечательную харизму сохранил. Тем не менее, спектакль местами откровенно скучен, пьесу несколько пообрезали, выхватив из нее "лакомые", пахнущие "сегодняшним ветром" кусочки. Поставил спектакль знаменитый Стуруа, все это несколько устарело -- не всегда старые львы так же ловки, как молодые охотники.
Свободное копирование
