18 марта, пятница. День только начался, а я уже за компьютером и Дневником. Одна новость прошлого вечера, а вторая свежая, утренняя. Сначала, что касается вечерней программы. Уже закрыв файл с Дневником, чуть ревниво протащился со своей фамилией по Интернету. Ничего обнадеживающего не было, как вдруг выскочила небольшая заметочка Захара Прилепина. Сделано было, видимо, еще в прошлом году, но это так порадовало меня в году нынешнем.
"Помню, это было в середине 90-х. Я тогда очень переживал по поводу противостояния меж писателями-либералами и писателями-патриотами. Я-то, конечно, был за красно-коричневую сволочь всей душой.
Но меня тогда несколько печалило, что среди "наших" -- нету писателей, скажем так, европейских. Один Лимонов. Мне казалось странным, что либеральные реформы в русской литературе не приняли в основном только те писатели, что пишут в своих сочинениях "неторопко", "понеже", "поди" и "помоляся".
Я сам вырос в деревне и могу на таком языке разговаривать.
А мне хотелось, условно выражаясь, чтоб красно-коричневая сволочь могла предъявить в ответ на, скажем, Битова соразмерную фигуру.
И тут, наконец, я ознакомился с сочинениями Есина.
Есин только во-вторых, как я уже выразился, "наш" -- т.е.:
-- гражданин, ни разу не отрекшийся от "левых" идеалов, хоть сам из семьи репрессированного,
-- писатель, который позволял себе публиковаться в "Нашем современнике", когда этот журнал воспринимался как приют черносотенцев и негодяев,
-- и человек, прямо заявлявший уже в начале 90-х о том, что происходящее в России -- отвратительно.
Это сейчас, повторяю, такое может всякий себе позволить -- а тогда для этого мужество было нужно: отрицающий пресвятую демократию человек автоматически становился изгоем в "приличном обществе".
Вот Есин повёл себя мужественно, факт.
Ну а во-первых, Есин -- это отличная литература. Более всего, помимо классического уже "Имитатора", я люблю романы "Сам себе хозяин" и "Затмение Марса".
Вообще я всё, или почти всё читал у Есина -- он разнообразный, неровный, но это всё равно мастер, каких у нас поискать. Писатель с интеллектом в России (интеллект Есина виден уже на уровне языка, оптики, писательской походки) -- редкость, что ни говори.
Ну и дневники Есина -- просто упоительное чтение. Безусловная вершина жанра. Они издаются часто -- и если кто не читал -- рекомендую.
Сергей Николаевич! Поклон Вам!"
Как живительны подобные высказывания в моей пустыне гордыни и неприязни. Я, правда, человек мнительный, во многом вижу некое обостренное ко мне отношение, считаю эти сладостные моменты унижения. Ну да ладно, начнем, как говорится, сначала.
Днем в два показал своим студентам документальный фильм "Две династии", который привез из Гатчины, но еще утром... Утром прочел дипломную работу Саши Абрамовой, за которую боялся браться. Саша много болела, мне казалось, что отлынивает. Как написала в автобиографии, работала в хосписе, где-то медсестрой. Зачем это все, не отговорки ли? Где здесь движение души, а где простая материальная заинтересованность? Еще раз убедился, что опыт всегда помощник писателю. Работа оказалась и точной и грамотной. Легко и быстро прочел. Опять удивился: неужели я всех этих ребят научил. Опять подумал о своем, никогда еще не сформированном опыте, сначала -- личность, ощущение у студента душевной полноты, а потом уже пойдет и проза. Успокоившись по поводу Саши Абрамовой, поехал работать над духовным миром своих новых молодых балбесов.
Все, как миленькие, собрались в третьей аудитории, внимательно смотрели, даже потом, когда я предложил показать им еще что-нибудь через две недели, потребовали организовать следующий просмотр уже в следующую пятницу.
В пятом часу встретился на пороге бывшего Радиокомитета с Женей Широковым, с которым еще раньше договорились пойти навестить Галину Михайловну Шергову. Здесь необходимо дать некоторые пояснения. С Женей мы были самые молодые главные редакторы в Комитете и всегда издевались над нашими старыми коллегами. Но и сейчас мы не лучше и не моложе. Женя вспомнил даже стишок, который мы, перехихикиваясь, тогда сочинили с ним во время коллегий.
Г.М. теперь живет со своей старшей дочерью в высотном доме на Котельнической. Это бывшая квартира Мордюковой, в которой она жила вместе с сыном. Опускаю некоторые подробности ее первоначального состояния. Сейчас хорошо, нарядно, уютно, с балкона открывается уникальный вид на Москву-реку и Кремль. Я принес Г.М. книжечки, в их указателях часто встречается ее фамилия.
Нас с Женей ждали. Г.М. как бы вовсе и не изменилась, чуть-чуть поплыло лицо, но голос все тот же звенящий, молодой, неповторимый и драгоценный. Накормили полным обедом: суп, потом домашние пельмени. Изредка, чтобы что-то подать, появлялась женщина, которая помогает по хозяйству. Даже немножко выпили какой-то водки с лимоном. Разговор вскоре приобрел тот летящий, поднимающий душу характер, передать отдельные детали и фразы которого невозможно. Г.М. вспомнила, как сказала по поводу какого-то моего старого кругозорского материала, что написан он "по-писательски". Возможно, так оно и было.
Ушли уже в девятом часу, ощущение светлое, будто побывал в собственной юности. До Дзержинской площади, чтобы ехать без пересадки, шел пешком.
Свободное копирование
