14 марта, понедельник. Приехал домой совершенно измученный. Несмотря на роскошные удобства, в которых ехал, не выспался и устал. Впервые я с Ленинградского вокзала ехал в восемь часов, раньше я приезжал на поездах, прибывавших в Москву в 6 утра. В метро -- не войдешь, люди стеной стоят вдоль перрона. Вошел только во второй поезд и, к счастью, на Лубянке сел. Сразу стал читать английский язык.
Дома включаю радио, слышу ликующий голос Доренко и сразу же понимаю, что мне без "Эха Москвы" пустовато. Еще раз делаю попытку поймать эту радиостанцию и -- о счастье!-- слышу знакомых дикторов. Здесь говорят о последнем дне общего голосования, который состоялся вчера. В тринадцати регионах состоялись выборы, звучат цифры. Наименьшее количество голосов получила Кировская область с прогрессивным губернатором Никитой Белых -- 36,7%. За Кировской область Тверская -- здесь чуть-чуть выше. Правда, когда уже вечером, во время поедания котлеты, я слушаю радио, то выясняется, что явка в Тверской какая-то ничтожная, значит, выбор сделан незначительным количеством людей. Сюда же, конечно, по законам компактного повествования надо бы вставить некоторые соображения по поводу условий наших выборов, о чем я узнал из аналитической статьи в "Новой газете", но эту статью я прочел значительно позже, когда уже после выборов возвращался домой. Читал в метро. Все надо делать по порядку.
Стал жарить себе котлеты и читать тексты Мокрушина. У парня есть замечательная идея, как молодая, не очень красивая женщина, собравшая целую коллекцию самиздата, стала диссиденткой. Но это все в общем материале о проходимце. Опять замечательная идея, зачатки медленного рассмотрения, но витает некий фельетонный дух, который портит всю придумку. Около двух поговорил с
Н.Е. Рудомазиной о наших нелегких делах и отправился в Институт на выборы.
Явка была почти стопроцентной -- 90 человек из 97, которые были в списке. Сразу скажу, что выбрали, конечно, БНТ, нашего нынешнего ректора. Меня, честно говоря, удивил расклад голосов: 67 против 21. При этом 5 бюллетеней оказались недействительными, т.е. опять скрытая форма протеста. БНТ все же много сделал для института, и такая большая оппозиция. С моей точки зрения, он еще и невероятно вырос. Но, с другой стороны, оппозиция всегда хорошо -- власть должна побаиваться народа. По мере сил я старался, сидя в президиуме, кое-что конспектировать в своем маленьком компьютере, пропуская, конечно, такие апологетические выступления, как елей о Тарасове как мыслителе Инны Ивановны Ростовцевой. От сахара бумага плывет. Все это было еще, конечно, и с огромными погрешностями вкуса. И -- здесь же, но только чуть поскромнее и потоньше, -- но тоже не без елея и сахара выступление С.Б. Джимбинова. Подобные выступления, может быть, по существу и справедливые, выдают отсутствие у людей культуры и вкуса. Впрочем, люди пожилые, хочется работать. Не удивило отсутствие Апенченко, который всегда считался только с собою, не пришел тоже бывший суворовец, как и Тарасов, Э. Балашов.
Тарасов начал довольно ладно с двух действительно административных прорывов. Первый -- нас включили в госбюджет с реконструкцией. Пытались, но без проектно-сметной документации не включали. В этом году нам на проект дают 20 миллионов рублей. В следующий год еще какие-то большие деньги -- не запомнил. И на третий год -- 320 миллионов. Второй прорыв -- грант президента. Задача, чтобы грант был продлен. Совершенствована материально-техническая база. Приобрели два автобуса, переоборудован актовый зал, прошла реставрация библиотеки. По словам ректора, очень большие деньги были потрачены на благоустройство общежития. Есть даже план на 5 лет по работе в общежитии. Я не очень был уверен, когда ректор заговорил об интенсификации наших курсов, здесь больших денег не возьмешь. Я также не верю в призывы искать спонсорскую помощь и спонсоров. БНТ приводит в пример банк нашего бывшего студента Коровина.
Безусловным достижением вуза стали действия, которые позволили нам сохранить, как было раньше, звание "специалиста" для наших выпускников. Вроде бы единственный ВУЗ в сфере искусства, которому это удалось, остальные этого добиться не сумели. Особенно долго и с особой гордостью ректор говорил о деятельности, связанной с научно-методической и научной работой. Это наши ученые советы, защиты, аспиранты, докторанты. Я лично думаю, что ставить на конвейер защиты и ковку докторов и кандидатов -- не наша прямая деятельность. Много говорил об издательстве, о студенческих журналах. Здесь мне показалось, что нет понимания, что по-настоящему талантливый студент со зрелой прозой или стихами -- это редкость.
Касаясь вопросов международного сотрудничества, БНТ приводит очень кудрявый список, но мы все понимаем, что это лишь пункты его визитов. На самом деле, того международного отдела, который создал С.П., уже давно нет, он разрушен, как в английском парке, красуются руины.
Также БНТ вдруг заговорил о премиях и наградах, о низкой активности наших студентов, которые вот даже не желают писать на конкурс. Конкурс этот БНТ сделал вместе с Солоновичем -- я об этом и о своих обидах по этому поводу уже писал. Так как проводили конкурс почти втайне от меня, то я и не мог помочь и никого из этих неактивных студентов не мог порекомендовать. Но здесь еще и непонимание творческой природы молодого писателя. Он не архитектор, который работает на заказ, он работает для того, чтобы начальники потом сказали, ах, какие мы молодцы, не станет. В конце своих пассажей с государственной прозорливостью БНТ пожелал в будущем налаживать связи со странами Восточной Европы.
Отдельно можно выделить уже лет двадцать порхающую по Институту мысль -- ее генератором был покойный Е.А. Долматовский -- об организации музея. Мысль, как я про себя отметил, смешная, потому что организатором музея должна стать Г. Дубинина.
Тут мне окончательно стало скучно, но, как добросовестный летописец, я решил продолжать, тем более что БНТ принялся говорить, что в условиях "демографической" ямы надо думать о работе с абитуриентами. О наших институтских кружках, которые меня несколько раздражают. Настоящие талантливые дети вырастают не в московских кружках, а самотеком едут из провинции. Об информационной деятельности. О работе на сайте Института. Но здесь и мне доверять нельзя -- я подобной работой несколько брезгую.
На этом положенный отчет ректора закончился, дальше кандидаты на должность ректора -- т.е., опять БНТ и Миша Стояновский. Умница Миша начал с творческого процесса.
Первым в "прениях" пришлось выступать мне. Я, конечно, не мог не сказать о том, как много было за последнее время сделано. Команда, грант, строительство, о котором думало уже несколько ректоров. Но дальше я не мог не сказать и о замечательном организационном таланте Миши. За кого я? Я отчетливо понимаю, что ректору надо дать еще срок, чтобы реализовать свои планы. В принципе -- "оба парни бравые, оба хороши". Темы у меня было две, но обе касались студентов. Здесь была мысль -- до некоторой степени полемичная тезисам ректора -- о том, что перед общественностью Институт отчитывается не количеством защитившихся аспирантов и новых докторов, а именами наших студентов. Дальше я перечислил: Р. Сенчин, О. Павлов, М. Лаврентьев, С. Арутюнов, А. Тиматков, С. Самсонов, А. Нестерина, А. Ганиева, М. Курочкин -- это наши последние "звезды".
После меня было два очень своеобразных выступления в духе панегирика. С.Б. Джимбинов, соратник БНТ по кафедре, говорил, что БНТ надо выбрать ректором потому что, во-первых, он прекрасный ученый, а во-вторых, потому что он православный. В связи с этим я не могу не вставить в Дневник давнюю цитату из книги М.П. Лобанова, которая у меня просто ждала своего часа.
"Как-то на узкой юбилейной пирушке у одного из литинститутских сотрудников -- поэта, переводчика Микушевича я, может быть, излишне похвалил его за верность ортодоксальному православию -- в отличие от "несчастного узника" Даниила Андреева с его фантастической мировой религией "Розы мира", и в ответ доцент нашего института Джимбинов по-петушиному клюнул меня за "православный фундаментализм"".
Продолжу цитату, хотя вторая ее половина к делу, казалась бы, не относится, но смысл так обжигающе точен...
"Вот ведь незадача, этот фундаментализм лепят к чему угодно -- исламский, иудейский и т. д. И ничего, "звучит". А фундаментализм православный... сам язык русский не принимает эту нелепицу, отторгает её. Ибо то, что истинно, -- не нуждается ни в каких "измах"".
Второй выступила И.И. Ростовцева -- она просто уронила ведро елея. Ах, какой ученый, ах, ах... Не очень хорошее голосование, когда против действующего ректора вдруг проголосовал 21 человек, да еще в урне оказался пяток недействительных бюллетеней, я думаю, это возникло как реакция на выступление этих искренних и бескорыстных друзей ректора.
Свободное копирование
