16 декабря, четверг. Утром добил Дневник за 2009 год, теперь декабрь должен прочесть Лёва. В свою очередь Саша, уже давно принявший на себя секретарские обязанности, внимательно переносит всю правку с бумажного варианта на компьютер. Постепенно я буду усложнять ему задачу, пока справляется.
К двум приехал в институт. На моем столе уже лежал очень трогательный приказ ректора -- и думали, и старались, и искали формулировки -- мне благодарность и 10.000 рублей. По аналогичным поводам никому больше не давали. Одновременно с этим и указание из ректората провести собрание кафедры по выдвижению возможных кандидатов на пост ректора. Проведем.
Насколько я понял, первоначально ректорат хотел устроить выборы по упрощенной процедуре, то есть безальтернативно и по докладу ректора, но пришло письмо из министерства с указанием не только сроков, но и характера -- выборы должны быть альтернативными. Когда стал разбираться, обнаружил, что ректорат каким-то образом изменил условия выборов. У нас не менялся, я говорю о содержательной части, устав института, но почему тогда поменялись условия выборов? Если в прошлый раз на должность ректора мог претендовать даже человек со стороны, то нынче -- только штатный сотрудник, проработавший в институте не менее пяти лет. Ректорат вроде бы уже выдвинул в качестве претендентов Стояновского и Ужанкова, но последнего пришлось с выборов снимать, он работает у нас недостаточно долго. По словам Ужанкова, с которым я увиделся несколько позже, зоркость проявила Л.М. Ее можно понять, она обжилась с нынешним ректором, не хочет никаких перемен.
В институте я продолжаю свой клуб выпускников. На этот раз звал Женю Лесина и Аню Кузнецову. Пришли, как всегда точная Аня, и Елена Алимовна -- послушать. Студентов -- у них начинается сессия, вечером какие-то дополнительные лекции -- было немного, но поговорили интересно, у меня возникло чувство удовлетворения. Анна со знанием дела рассказала о нашем премиальном процессе, на фоне которого вдруг возникают "Дом, в котором..." Мариам Петросян, "Уроки рисования" Михаила Когана и "Каменный мост" Александра Терехова -- большая литература, вернее, литература большого стиля. Любопытна и, уже обрастающая ниточками собственного мифа, биография Анны.
Прозу она писать не перестала. Сейчас ей пришлось удочерить дочь своей подруги, и, кажется, этот новый опыт станет для нее материалом нового произведения.
Опять минут тридцать по телефону вместе с Дебрером ваяли газетное интервью для немцев. Первоначальный план сделать веселый рождественский материал поменялся.
Сегодня по Интернету пришло письмо от моего ученика Виталия Амутных. Оно просто меня всколыхнуло, заставив опять почувствовать себя молодым, полным надежд и желаний. Но это письмо не будет понятным, если здесь же не поставить и кое-чего из нашей прежней переписки. В известной мере мы оба кое в чем виноваты. Виталий, по своему южному обыкновению, пишет мне только тогда, когда ему что-нибудь надо. А тут у него вышел роман "Русалия", довольно успешно распространяемый "Террой", роман напечатавшей. На книгу прекрасную рецензию написал Илья Кириллов. Мне Виталий роман не прислал, а ведь и я бы, если бы это было сделано своевременно, как-то постарался бы печатно виталиево произведение отметить. Мой возраст не позволяет чужую книгу искать по магазинам. По этому поводу, имея в виду и некоторую обиду Виталия, написал ему довольно резкое и не очень справедливое письмо. Виталий мне ответил "юбилейным" посланием. Я -- ему, он снова мне сегодняшним письмом, которым я горжусь.
"15 декабря, 2010. С Днем рождения, уважаемый Сергей Николаевич! Желаю Вам счастья, здоровья, а также упроченья таких природно присущих Вам качеств, как доброта, отзывчивость, внимательность, неизбывное стремление пособить, протянуть руку помощи, поддержать, безвозмездно опекать, готовность в любой момент прийти на выручку, всячески споспешествовать и благоприятствовать любому творческому порыву своих учеников, защищать и отстаивать их, ничего не боясь, оборонять от каких угодно каверз судьбы. И, конечно, хочу поблагодарить за ту простоту и открытость, которые, по праву, снискали Вам славу самого что ни на есть душевного человека. И пусть же ни одно движение Вашего щедрого благодушия не останется неотблагодаренным. Виталий А."
Я ему написал короткий ответ.
"Дорогой Виталий, ну зачем столько иронии, столько сарказма! Ты только подумай: мне-то уже 75, просто нет сил. Я всегда любил и люблю тебя. Часто вспоминаю твои поездки в Москву на семинары из Днепропетровска. Не злись, все придет, в том числе и слава. С.Н.".
Сегодня, я получил ответ от Виталия.
"Дорогой Сергей Николаевич, если бы я не испытывал к Вам самой искренней любви, если бы Вы были мне совершенно безынтересны, как писатель, как личность, как старший товарищ, -- зачем бы я вновь и вновь возвращался и памятью, и душой именно к Вам? Это первое. Второе. 75? Да какая разница? Возраст -- это все только игры ума. Третье. О славе. Зачем мне слава? Какая слава? Этого мне все равно уже не успеть. Но есть Идея. Есть дорогие моему сердцу люди, жизнь которых способна эта Идея поддержать и упрочить, вот ради этого можно еще пожить. А слава... Теперь на это смотрю как-то... со стороны, как на ребяческую игрушку. И наконец, самое главное. От всей души поздравляю Вас с Днем рождения! И выбросьте из головы эти мысли о "75-ти". Во всяком случае, в "Твербуле" никаких свидетельств усталости я не нашел.
Обнимаю.
Виталий А.".
Свободное копирование
