16 октября, суббота. Чтобы было хорошее настроение, надо просто написать несколько страниц в так трагически повисшее повествование о Вале. Обилие разных необходимых для продолжения дел доводит иногда меня до безумия. Дневник бросить не могу, потому что слишком много в него заложено, и бросить, перестать его писать -- это сдаться. Я все время в рефлексии: не ошибаюсь ли я с Дневником, затрачивая на него столько сил? Все пишут романы, которые выдвигаются на премии, а значит, авторы мелькают хоть в каких-то списках. Читатель моего Дневника -- человек гипотетический. Я льщу себя надеждой, что, может быть, через двадцать или тридцать лет хотя бы исследователь литературы или историк поднимет ветхую обложку. Книжка о В.С., которая сначала хорошо пошла, вдруг встала, и что-то во мне оборвалось. Хочется быстрого результата, а тут еще и то, что я так люблю и что неизмеримо легче, чем литература, -- дачные дела, огород, утверждение домашнего быта. Хорошо, что последнее время нарисовался Саша и взял на себя быт. А страх возраста и быстрой смерти -- опасность недоделать, что уже начал и что надобно завершить. Огромное количество времени уходит на приведение в порядок дневников за прошлые годы -- когда умру, они никому не станут нужными, превратятся в мертвую бумагу. Все эти мысли разрушают и парализуют меня. Но вот собрался и утром написал пару страничек книги о В.С. -- и все вдруг ожило.
Между тем, кое-что на даче сделал и по хозяйству. Провожу дальнейшее остекление террасы, выкопал целую гору сельдерея, несколько кустов его пересадил в горшки, которые поставлю дома, немножко прибрался, вытащил из гаража зимние шины, в понедельник буду в институте ставить. В наше время никогда не угадаешь -- до Москвы просто летел, а перед самой Москвой торчит плотная и длинная автомобильная пробка.
Угнетает семинар: разбирали стихи Семена Травникова на семинаре Олеси. Эти стихи я не вполне понимаю, пусть разбираются специалисты. Я думаю, что и ребятам будет полезно раз за пять лет посидеть на полном поэтическом семинаре. Дома не утерпел и во время еды включил телевизор. Большая передача с Маратом Гельманом, он, по словам некоторых критиков, сделал Пермь культурной столицей России. Здесь же на передаче, кроме оппонентов Марата, которые скорее считают, что он распили-вает бюджет, сидел и пермский министр культуры по фамилии, кажется, Мильграм. Оппоненты говорили довольно определенно, Марат гневался. Лег спать довольно рано -- завтра вставать в 4.30., а в 6.45 отходит "Сапсан" на Питер. Едем, как обычно, с Ю.И. Бундиным.
Свободное копирование
