12 октября, вторник. Утром пришлось влезать в костюм, потому что еще накануне в институте на своем столе я нашел пригласительный билет на прием по случаю двадцатилетнего юбилея "Российской газеты". Праздновать будут в Доме приемов на Ленинских горах. Я там, в этом таинственном святилище, никогда не был, но квартал напротив "Мосфильма" на берегу Москвы-реки привлекал меня своей пустынной загадочностью еще со времен Хрущева, когда здесь был построен правительственный птичник -- много отдельных вилл и общая парадная кормушка. Что за стенами? Но все случившееся дальше очень похоже на меня. Когда после всех семинаров я подъехал к назначенному дому 42, то обнаружил полную, безо всякой таинственности, пустоту. Закрытые ворота и листья на асфальте -- я перепутал дни. Прием был назначен, оказалось, не на 12 октября, а на 12 ноября. Сколько уже раз я так с налету попадался!
Три часа "детского" семинара прошли как по маслу. В конце ребята мне даже похлопали. В семинар я постепенно вдвигаю идею более целостного охвата действительности. Все пишут картинки и зарисовки, причем научились делать это достаточно ловко. От ребят исходит энергия и желание что-то узнать. Иногда их суждения так точны и оригинальны, что просто развожу руками. Я объяснил, что лучше свои мысли все же формулировать письменно. Ребята выступают с цитатами, все время заглядывая в конспекты. Мне бы теперь освоить их имена и фамилии, но делаю я это все с трудом. Набоков недаром на своем семинаре в Америке просил студентов сидеть на раз и навсегда занятых ими местах. Почти у каждого на столе стоит компьютер.
На "взрослом" семинаре было меньше, чем обычно, народа. Я это предполагал. Повесть Юрского довольно большая, я всегда спрашиваю детали прочитанного. Еще раз выяснил, что целиком повесть прочли только несколько человек, поэтому говорить было почти бесполезно. К сожалению, вновь подтвердилось и то, что наши студенты почти не читают современной русской литературы. В крайнем случае, они что-то просматривают модное. При опросе только Антон Яковлев назвал современного автора, которого прочел, но это была "Метель" В. Сорокина. Круг чтения наших студентов -- это зарубежная литература. Когда я, перебрав множество имен и заглавий, назвал "Марбург" -- роман мастера, который, казалось бы, должны были прочесть, выяснилось, что его прочли только два или три человека. В этом было какое-то даже эгоистическое бесстыдство.
Уже уезжая с работы, встретился с Русланом Киреевым. В этом году он -- председатель Букеровского жюри. Рассказал, что прочел около сотни романов, что за бортом "короткого списка" осталось много громких имен и что у него есть ощущение значительности того, что пишут отдельные авторы. А наши студенты ничего не читают! Что касается "Букера", то в этом году решение жюри может оказаться очень любопытным -- при удивительной честности Руслана другого быть и не может!
Свободное копирование
