8 сентября, среда. Через несколько дней Д.А. Медведеву исполняется 45 лет. Об этом не без чувства говорит радио, приводя на всякий случай аналогии: Николай Первый в этом возрасте уже был императором, Горбачев, Хрущев и Ельцин -- секретарями обкома, Путин -- начальником контрольного управления администрации президента.
День решил положить на различные организационные дела. Съездил в Московский союз к Максиму Замшеву, где утрясали все проблемы с будущими лауреатами премии Юрия Долгорукого -- на этот раз это Грузия и Азербайджан. Положение с выбором усложнилось, здесь и книга о русских в Азербайджане, и книга о матери нынешнего президента, кажется, в серии "ЖЗЛ" -- попробуй их обойти. В грузинской части -- по регламенту мы даем премии за книги, представленные соответственной стороной, -- некую "гениальную" поэтессу представляет А.Л. Эбаноидзе, редактор "Дружбы народов". Значит, здесь будут споры и дискуссии. Члены жюри любят "выставлять" личных знакомых как выдающихся поэтов и прозаиков. Потом оказывается, что это только личные знакомые. Отдал Замшеву на приемную комиссию и документы А.Ф.
Пользуясь случаем, что нахожусь почти рядом с институтом, завез Леше Козлову и Дневник за 2007 год -- пусть пока сложит для редактуры все файлы и выведет общий их свод. Теперь у меня в работе, то есть практически в печати, уже три года дневников. В институте все по-прежнему, чуть потеплело -- студенты, как воробьи, высыпали во двор. Во дворе встретил Игоря Темирова, побалакали с ним относительно моей поездки во Францию, и тут у него зазвонил телефон. По разговору сразу понял, что это Сара Смит и даже, как оказалось, она в Москве и скоро будет в институте. Ну, будет и будет, какая-то инспекционная встреча со своими ирландскими студентами. Решил, что тоже на встрече посижу и полюбуюсь на свою милую подружку. Но все оказалось не совсем так.
Чтобы не тратить времени, решил отнести ректору тот список "добротных" рассказов абитуриентов нынешнего года, который он просил. В ректорате какая-то суматоха. Галя, секретарь ректора, режет бутерброды с красной рыбой и мечется с чайником. Захожу к ректору, отдаю список и ожидаю, что он скажет, мол, С.Н., кажется, именно вы начинали наш студенческий обмен с Ирландией, с "Тринити колледжем", не посидите ли с нами? Напрасно.
Действительно, начинал все это, брал на себя решение именно я, когда мы с Л.М. и покойным Ю. Кузнецовым были в Ирландии. На поэтическом вечере, где Кузнецов был основным забойщиком, встретили Джона, потом через него вышли на кафедру славистики, вперлись в "Тринити колледж", познакомились с Сарой. Сара человек дела. Уже после, в Москве, я занимался оборудованием комнат для ирландских студентов, наше общежитие было в то время почти разорено.
Потом, когда я встретил Сару во дворе, она сказала, что приехала с двумя высокопоставленными руководителями университета -- они были тут же -- и разговор должен пойти о каких-то переводах студенческих и преподавательских работ. Проект это старый, и вроде бы ирландцам дали на это деньги.
Неловкость ли все это со стороны ректора, душевная ли черствость или же боязнь хоть какой-то, даже устной, конкуренции?
Ушел невероятно обиженный, даже оскорбленный, уехал из института. Но жизнь умеет компенсировать потери. Довольно скоро раздался звонок от Лени Колпакова: не схожу ли я с ним сегодня в Зал Чайковского на концерт Михаила Плетнева? О том, что в Зале Чайковского шесть дней будет идти фестиваль Российского национального оркестра, я уже несколько раз слышал по радио. Но я и в мыслях не имел достать билет: и дорого, и, наверное, просто невозможно. Программа недельного фестиваля включает в себя многие шедевры русской и зарубежной музыки. Накануне был Стравинский, сегодня Россини, "Золушка" в концертном исполнении. Я, конечно, ожидал, что будет неплохо, но такого восторга в зрительном зале и не предполагал. После окончания неистовствующая публика не отпускала артистов со сцены минут двадцать пять. Из людей мне знакомых были Юра Поляков с женой Наташей, был режиссер Хржижановский, с которым мы раскланялись, видел Эдварда Радзинского и редактора "Нового литературного обозрения" Ирину Прохорову. Перед началом довольно подробно говорили с Леней о нашумевшей истории с Плетневым. Есть какая-то загадочная закономерность в том, что в этом году оркестру, входящему в двадцатку лучших оркестров мира, не дали государственный грант, потом Плетнев, сгоряча и в сердцах, в "Российской газете" обложил действующую власть. А уж потом случилась история, в которой многие видят организованную "подставу". Леня рассказал, что в "МК" выразили удивление, что на предыдущий плетневский концерт некоторые зрители пришли с детьми.
Сам Плетнев выглядит очень неплохо, видимо, он человек с железными нервами при всей тонкости его натуры. Он вышел на сцену, встреченный долгими и дружными аплодисменты, а перед тем по своим местами расселся оркестр и встали на специальные подмости артисты хора им. А.В. Свешникова. И тут я опять должен написать уже привычное "я этого не ожидал..."
-- Не ожидал, что огромную оперу Плетнев продирижирует "наизусть". Какая феноменальная музыкальная память!
-- Не ожидал, что сам сюжет оперы окажется таким народным, даже "простонародным". Над сценой был установлен экран, и русский текст проецировался на него. Здесь возникло много размышлений о том, чем была итальянская опера в начале девятнадцатого века.
-- Не ожидал и такого поразительного исполнения. Какие голоса и какие актеры! В первую очередь надо, конечно, не забыть Антонио Срагуса, тенора, певшего Рамиро, принца Салерно. Бесподобен был баритон Бруно Маньифико, певший отца всех трех красоток. Меньше мне понравилась прославленная Сирена Мальфи, певшая Золушку, Анджелину. Двое наших, певшие роли поменьше, Анастасия Белукова и Дмитрий Неласов, из ансамбля не выпадали. Собственно, здесь я увидел певческое состязание на публике, о котором много читал.
Что-то в душе поднялось и не хочет опускаться.
Обратно до дома меня подвозили Поляковы. Юра рассказал, что в деле о Международном Литфонде Ваня Переверзин все проиграл, и 10 августа вышло решение судебной коллегии Мосгорсуда, которая подтвердила решение Савеловского суда признать пятую отчетно-выборную конференцию Международного Литфонда незаконной. Уже дома я тут же отыскал в вышедшей сегодня "Литературке" это решение. В конце небольшой колонки есть небольшая приписочка от редакции:
"С 10 августа 2010 г. решение Савеловского суда от 16.6.2010 по иску Г.В. Зайцева и Региональной общественной организации "Союз писателей г. Москвы" к Международной общественной организации "Международный литературный фонд" вступило в силу". И далее жирным шрифтом:
"А это значит, что Куняеву и Переверзину придется освободить незаконно занимаемые кресла, а также ответить за хозяйственную самодеятельность в Международном литфонде".
Свободное копирование
