14 мая, четверг. Утром сразу же сел и написал отзыв на работу Оксаны Гордеевой. Затем созвонился с "Террой", со Смирновым -- роман ему нравится, но план на следующее полугодие в издательстве будут составлять только в самом конце мая. Позвонила Марина Лобанова -- оставила мне рукопись "Кюстина", которую она редактирует для "Роман-газеты", на проходной, где ее надо взять, просмотреть и по возможности вернуть 17-го. Но и это не все. 17-го же начинается дипломная сессия, и мне к этому времени надо прочесть 7 дипломных работ. Но на следующий день, 18-го, у меня утром два семинара, и тогда же, в три часа, запись телепередачи у Гордона. Сегодня же к вечеру, опять на проходную, обещали привезти фильм Хржановского о Бродском. Что там спорного -- буду разбираться, но, наверное, это все опять о "левых" и "правых", о нравственном или ненравственном, но всегда очевидном для человека с врожденной культурой. Уже в два часа поехал в институт. Надо взять текст, принесенный Мариной, заполнить кое-какие бумаги, отвезти отзыв на Гордееву, а потом, к вечеру, идти во МХАТ, где у Т.В. Дорониной премьера -- "Так и будет" Константина Симонова. Здесь, конечно, явление удивительное -- о творчестве знаменитого военного писателя, в принципе писателя либерального толка, сын которого тоже деятель либерального толка, вспомнили не люди, называющие себя демократами, а, так сказать, патриоты.
Правда, почувствовав эту оплошность, впервые на премьеру во МХАТ на Тверском бульваре явилось их превосходительство телевидение.
Спектакль -- замечательный и дающий представление о времени 1944 года, когда уже явно для всех обозначился окончательный перелом в войне. У Симонова, конечно, были и скверные, конъюнктурные пьесы, но здесь сохранялось еще, видимо, его собственное, вполне живое чувство. Немудреная история о том, как с фронта возвращается на побывку сравнительно молодой полковник, у которого погибла семья, и обретает новую любовь. Прекрасно выписаны многие персонажи.
На премьеру пригласили гостей, я встретил В.Г. Распутина, сразу спросил у него о жене и пожалел, что спросил, -- так грустно, такая замечательная женщина. Во время легкого фуршетика все говорили о спектакле, и это естественно. Здесь не только художественное событие, но много политических смыслов. Некоторые из пришедших не прочь теперь заиметь к постановке какое-то отношение. Мне пришлось говорить два раза, и я напомнил всем о правде истории, изложенной все же писателем с особой точкой зрения, а потом напомнил, что поставлен спектакль именно Дорониной, и никем другим.
Свободное копирование
