11 мая, вторник. Опять два семинара. Когда уезжал с работы, взял с собою еще и четырнадцать дипломных сочинений -- в этом году из-за нездоровья А.М. Туркова мне придется председательствовать на комиссии по защите дипломов. Первая защита -- 17-го, вторая -- 19-го. Заменит ли это вынужденное чтение то, вольное и свободное, которым я занимался всегда и которого давно лишен? Как я все-таки чертовски устал!
Семинары с драматургами мне начали приносить удовлетворение. Во-первых, очень живые ребята, а во-вторых, у меня накопилось много разных наблюдений в театральной сфере. Делюсь. Сегодня много говорили о языке, о том, что каждый писатель привносит в язык. Но ведь каждый большой писатель еще и сильно литературный язык, так сказать, выжимает. Вы скажете, Пушкин! Да ведь и тот офранцузил и отжал русский язык, почти лишив его библейской мощи Державина и Ломоносова.
Разбирали одну маленькую живенькую пьесу. В центре -- компьютерные игры, как человек может в них заиграться. Молодежная среда, символические имена, специфический сленг. Все это очень облегчено, почти невозможно поставить на театре именно для зрителя. Говорил, попутно анализируя пьесу, о том новом, что открывает каждый этапный драматург для своего времени. Например, Шекспир, говоря о власти, постоянно держал в сознании публики конфликт Марии и Елизаветы, а Островский не только как этнограф открыл этого чудного зверя -- большого купца, но и все время рассказывал о технологии получения богатства.
Что касается моего собственного семинара, то все повторяется: я начинаю испытывать то же чувство, что испытал к пятому курсу предыдущего набора: у семинаристов выработались почти моя резкость в разборе произведения и эстетическое единство. Поэтому все почти одинаково отнеслись к тексту Саши Нелюбы. Выступала хорошо и даже безжалостно Лика Чигиринская, потом Марина Глазьева, потом, чуть мягче, Александра Киселева. Все говорили о вторичности, о литературном характере текста, об его искусственности. Я высказал мысль, которая как раз недавно у меня вызрела, что самые большие в моем семинаре интеллектуалы стремятся писать беллетристику, а "чернушки" вдруг выросли и принялись писать литературу. Кстати, не утерпел и сказал, что, хотя сам и не прошел школы Лита, но по своему характеру не смог бы в их нежном возрасте вынести подобных безжалостных обсуждений.
Наконец-то заглянул в газеты. Там интересные новости. Они про жен наших высокопоставленных чиновников. Поводом к размышлениям стала первополосная заметка в "РГ" о том, как генпрокурор Чайка отчитался о своих доходах за прошлый год. Он заработал всего 2,164 миллиона рублей, и собственность у него весьма небольшая. Правда, в чайкиной собственности раритетная "Чайка" и не менее знаменитый "бобик" -- ГАЗ-69. Стало выгодно собирать не только картины старых мастеров, но и старые автомобили. Конечно, ютится наш прокурор с семьей в квартире в 2003,6 кв. метра, но прокурор не собственник, а лишь пользователь, жилец, член семьи собственника. А вот у его второй половины, у Елены Чайки, все по-другому: ее доход в два раз больше и составляет 6,363 мл. рублей и у нее также есть квартира, в которой проживает скромный прокурор, нежилое помещение площадью в 175,3 кв. метра, "Мерседес-Бенц Е3504М" и участок земли площадью аж в 43000 кв.метров.
Не без иронии "РГ" приводит заработки и собственность других жен высокопоставленных чиновников прокуратуры. Заработок Ольги Бастрыкиной, верной спутницы главы Следственного комитета, составил 1,82 млн. рублей, а вот "супруга замначальника Главного управления Следственного комитета Бориса Зуева заработала за год 38 миллионов рублей, супруга замначальника управления Андрея Печегина -- 23,64 млн рублей. Жена начальника Главного управления Сака Карапетяна получила за год 21,49 млн рублей".
В связи с этим, я полагаю, следует переформулировать ходячее присловье таким образом: "Талантливый человек талантлив во всем и особенно в таланте жены".
Вечером показали "Апокриф", в котором и я имел место быть. Несколько кусков передачи были не так уж и плохи, но я стар -- потертая кожа, облезлая голова.
Свободное копирование
