24 апреля, пятница. Собственно, одна причина у меня утром уезжать с дачи -- в три часа вручение премии Солженицына. Вот уже премия, где никто не скажет, что дают ее неталантливым или случайным людям. Особенных обязательств здесь у меня нет, но решил показать московский литературный бомонд Вилли. К сожалению, он что-то перепутал и не сходил в среду, как я планировал и организовал, в театр Гоголя на "Портрет". В этом смысле, программа, которую я ему и Барбаре составляю, оказалась неполной. Встретились без двадцати три на выходе станции метро "Таганская". Но еще до этого у станции "Парк культуры" пересекся с Юрием Ивановичем. Он передал мне кое-какие распечатки из Интернета, связанные с моей шестой главой, и дал "на просмотр" свои соображения -- он теперь, взяв, видимо, пример с меня, ведет дневник, -- связанные со спектаклем "Мастер и Маргарита". Пропускаю весь обстановочный материал, но два соображения показались мне занятными. Сначала это, конечно, трактовка двух противопоставленных героев: Понтий Пилат и Мастер. Юрий Иванович очень остроумно видит здесь диалог Сталина и Булгакова. Все остальное-- "материализованные символы зла".
Второе соображение касается сроков публикации романа -- должна была уйти "хрущевская "оттепель" с ее пафосом развенчания культа личностей".
В этом году премию, второй раз "посмертно", дают В. П. Астафьеву. Церемония прошла блестяще, а фуршет, как и обычно, был очень хорош. Писатели любят поесть, иногда даже, как мне показалось, едят впрок. Собственно, кроме отъехавших в Лондон любимцев Сеславинского, были все. Во-первых, конечно, бывшие лауреаты премии: Л. Бородин, В. Распутин, Ж. Миронов, Б. Екимов, В. Курбатов. Вела, как и бывало в последнее время, Наталья Дмитриевна, не повторяясь, хорошо, но информационно говорила. Основное, что я уяснил, что "премиальное дело" -- это меньшая часть работы Фонда: основное -- библиотеки и помощь старикам, бывшим лагерникам. Новым в церемонии, чуть ли ее не погубившее, было то, что Наталья Дмитриевна прочла одну из небольших глав из неопубликованной работы А. И. Солженицына о В. П. Астафьеве.
Действительно, грандиозный текст, после которого говорить кому-либо было невероятно трудно. Тем не менее, представление от имени жюри П. Басинского выдержало это давление. Потом несколько слов сказал В. Непомнящий о Марии Ивановне (?), жене покойного В. П. И довольно долго с сухой, часто и церковной риторикой говорил Вал. Курбатов.
Евг. Попов оказался земляком Астафьева, он тоже сказал несколько слов, без витиеватости, вспомнил улицы, места. Это, кажется, запомнилось. Показали еще и четыре минуты фильма: Астафьев и Жженов, наверное, они оба имели право. Без малейшего сочувствия и сострадания к прожитым собственным годам, но с редкой ненавистью к советской власти.
На фуршете не утерпел и съел кусок пасхального кулича.
Свободное копирование
