27 марта, пятница. Утром от радиостанции "Эхо Москвы" всегда получишь какую-нибудь радость: Петр Авен, президент "Альфа-банка", объявил, что к концу года большинство мелких банков разорятся и исчезнут.
Почти до часу сидел над дневником, заполнял лакуны, а потом отправился в "малое путешествие". Надо было отвезти новую книжку Лене Колпакову и получить в газете гонорар, заехать в Союз книголюбов, в музее экслибриса открыть выставку молодых белорусских экслибрисистов, а на обратном пути зайти в "Банк Москвы", находящийся на Пушечной. Там гонорар за небольшую статейку в памятной книжке о Бессмертновой.
Как всегда по дороге в метро читал. Буквально потрясли два материала в "РГ". Первый -- это интервью с дочерью Мстислава Ростроповича Ольгой. Попутно, читая многие материалы об этом, очевидно, действительно великом музыканте, я постепенно меняю о нем свое мнение. Мне всегда казалось, что в его поведении последних лет очень велика была любовь к власти как сос-тав-ляющая всего его характера. Но, возможно, это власть, так за последнее время опростившаяся, любила этого музыканта. Но к сути. Сначала лишь ми-лый эпизод, некий золушкин сюжетик. Это о том, как, празднуя по воле коро-левы свой юбилей в Букингемском дворце, Ростропович пригласил на этот торжественный прием обычного печника, давнего своего знакомого и лю-бим-ца семьи. Печника с женой привезли из России, предварительно сшив для него фрак, а жене бальное платье. Но вот другой факт, посильнее, и он прямо относится к моему собственному восприятию действительности, по крайней мере, художественной.
"РГ. А какое самое серьезное разочарование он пережил в жизни?
Ростропович. Это было даже не разочарование, а шок. Настал момент, когда он узнал, кто его предал. Папе показали документы, хранившиеся в соответственных архивах. И оказалось, что некоторые люди, которых он считал друзьями, доверял им, при-нимал их в своем доме, находясь уже в изгнании, предали его, "стучали", писали на него доносы".
Насколько такое мелкое, да и крупное предательство, русская черта, характер русского интеллигента всегда с подлинкой. Прочитав это, я невольно вспомнил позавчерашнюю сцену на вручении премии, когда вдруг я услышал, проходя мимо, как Лева расска-зывает писателю Варламову то, что я довольно неосмотрительно поведал ему о некоем третьем лице. Вчера, уходя с Ученого совета, я сказал Леве о своем негодовании по этому поводу. "Но ты же не сказал мне, что об этом не следует говорить". "Это было очевидно, зачем сплетничать?.."
Второй материал в "РГ" -- это огромная статья "Спикер под следствием": Главой тувинского парламента заинтересовалась прокуратура". Безобразия -- вполне традиционные для власти, зато, в силу того, что республика маленькая, -- творятся с особым провинциальным размахом. Взятки, присвоение госсобственности, кумовство. Назывались и покровители, но местные, и я все время, по закону справедливости, ожидал, что, наконец-то, скажут хоть полсловечка и о других, московских. В первую очередь я имел в виду "даму в тюрбане". Фамилия пока названа не была, но о "поддержке московских покровителей" было все же сообщено.
В "Литературке" взял верстку моей огромной статьи о театре Гоголя, есть довольно обидные вымарки, но тут ничего не поделаешь: объем.
Свободное копирование
