13 февраля, пятница. Спал плохо, это и погода, которая уже два или три дня распогодилась до тотальной мокроты, и сегодняшний мой "отчет" в ЦДЛ. Собственно, предполагалось, что мы будем рассматривать новую книжку "Дрофы", но она пока не вышла, и я даже боюсь, чтобы не испортить себе жизнь на несколько дней, туда звонить, в общем, в последний момент решили, что рассмотрят Дневники. На этот раз я особенно не готовился. Для афиши за десять дней я обзвонил предполагаемых ораторов. Все дали согласие. Это Л. А. Аннинский, старый приятель; П. Басинский -- автор предисловия к книге в "Дрофе", С. Ю. Куняев -- первый публикатор Дневников; В. В. Сорокин -- инициатор этой первой публикации. Продолжаю: Л. И. Скворцов -- первый, как всегда, читатель; В. А. Костров -- один из первых читателей; Максим Замшев -- редактор "Колокола", где печатался дневник за 2005 год; Иван Голубничий -- работал в "Московском вестнике", когда там печатался один из годов; Максим Лаврентьев -- когда-то мой секретарь, который часто печатал фрагменты дневника и один из его героев; Анатолий Королев -- и мой товарищ, и аналитик.
Накануне я решил никому не звонить, как всегда, полагаясь на случай. Все равно придет лишь тот, кто захочет прийти. Как и предполагал, не пришли Басинский и Аннинский. Но была еще Галина Степановна Кострова и Лена Мушкина, которой никто не звонил. Пришел и выступил Эдик Балашов. Естественно, пришло несколько студентов, Гриша Назаров, Соня Луганская, Рудкевич, какие-то еще смутно знакомые люди. Малый зал был почти полон. Что самое главное -- получился разговор на довольно высоком литературном уровне. К сожалению, я забыл вырвать из блокнота Игоря Блудилина листок, на котором делал записи. Теперь приходится все вспоминать и надеяться на мою плохую память. Самым интересным было выступление Галины Степановны Костровой. Это и понятно, потому что она, может быть, Лева Скворцов и я, только и знали в подробностях текст. Галя говорила о жанре, о том, что это скорее роман собственной судьбы, чем дневник. В своей речи Балашов упомянул мой роман о Ленине, мне показалось это интересным. Много говорили о бесстрашии и искренности. Тут я подумал, что об этих моих свойствах надо много думать, чтобы отыскать подобное в характере моем, довольно обыденном. Здесь бы надо было больше говорить о полифонии. Куняев, с пониманием моего зрения, объяснял свою работу по сокращениям, когда рушился баланс отдельных частей. Все было интересно. Но повторяю, разговор был на уровне литературы. Мне бы, естественно, хотелось некой критики, подумал, жалко, что не пригласил выступить М. О. Чудакову, это было бы интересно. В собственном выступлении, в самом начале я рассказал историю появления книг и пожалел, что не сделал никаких иллюстраций. Кто-нибудь из актеров мог бы прекрасно прочесть какие-нибудь отрывки.
Еще прошлый раз я пожалел, что не взял магнитофон, и многое из очень интересно сказанного практически пропало. На этот раз днем я спросил в институте у Ильи Кравченко, сохранился ли у нас в институте магнитофон. Я хорошо помню, что такой магнитофон в свое время мы покупали, но прошло столько времени! Жаль.
Галя Кострова подарила мне редкой красоты желтую розу.
Очень интересно под самый конец говорила Лена Мушкина, мой старый друг. Она даже принесла газету пятидесятилетней давности с нашим с ней совместным материалом и прочла письмо, которое я ей прислал из леса. Попытаюсь это письмо у нее достать и вставить на эту страницу.
Уже дома обнаружил, что звонил Игорь Котомкин. Перезвонил ему, он волнуется из-за нового скандала, обрушившегося на Книголюбов. Оказалось, что в свое время покойный Шувалов и Слесаренко приватизировали часть помещений Союза. Удивительно, я столько лет состою в этой организации, но об этом так ничего и не знал. Теперь начались какие-то наезды родственников. В понедельник буду встречаться с Шустровой.
Свободное копирование
