5 февраля, четверг. Вчера вечером выехал из дома в 17. 20, за час сорок до спектакля, и приехал в театр Гоголя на час позже, уже после антракта. В Москве резко потеплело, и пошел снег, даже не снег, а какая-то снежная крупа. Москва, как и положено, встала. Отрезок после моста и мимо Курского вокзала ехал больше часа. Играла на этот раз Солоху моя любимая Анна Гуляренко. Наконец-то как-то определился со статьей о Яшине, буду делать статью о трех его последних спектаклях -- "по литературе". В какой-то степени он очень похож на меня: тоже ничего в жизни не видит, кроме работы.
День прошел довольно напряженно. В институте давали зар-плату, не могу сказать, чтобы после всех повышений и 30% обещанной бюджетной прибавки я получил больше. Но кажется, -- по сведениям у кассы, -- значительно больше получили наши проректоры и бухгалтер. О ректоре не говорю, он фигура святая. У Сергея Толкачева, профессора и доктора, студенты которого не помещаются в 23-й аудитории, жалованье -- 23 тысячи с рублями -- знаю, потому что получал за него; а вот у проректора по хозяйству 66 тысяч. Чтобы выкроить деньги для себя, начальству надо недодать остальным. Получал также зарплату для Ашота -- 8 тысяч с небольшими рублями. Такого дьявольского разноса в зарплатах в советское время не существовало.
До моего похода в больницу к Ашоту мне еще надо было сходить на Экспертный совет по наградам. К счастью, это недалеко на фоне такого несчастья с Ашотом -- шел мимо МХАТа -- все время думал о Т. В. Дорониной. Начал бояться за всех своих знакомых. На совете все, как обычно, пошла новая волна, так сказать, стремление подзадержать присвоение званий народного и заслуженного артиста, получить его, скорее, за выслугу лет. Правда, за выслугу лет при Николае Первом актерам давали даже личное дворянство. Но волна эта, в принципе, стараниями Паши Слободкина и кое-кого из других членов совета была отбита. Но кое-что, естественно, протискивается. До конца совета не досидел, ушел в пять.
Ашоту отнес передачу. За продуктами в магазин бегала Надежда Васильевна и купила все так, как мне бы никогда не удалось: женский заботливый глаз. В больнице у Ашота еще раз подумал, какое счастье, что он попал именно в Центр интервенционной кардио-логии. И сам центр прекрасно и современным образом оборудован, и, главное, там немедленно поставили диагноз и немедленно же соперировали. В обычной бы больнице еще неизвестно, чем бы закончилось. Накануне мне отец Ашота рассказывал, что врач "скорой помощи" обзванивал больницы, везде было полно. Только в Центре сказали: "везите". Делали операцию, по рассказу Ашота, без наркоза, зонд проходил через вену в паху. Как растворяли тромб и разбивали сужение сосуда, Ашот по телевизору хорошо видел.
Еще до отъезда из дома в институт слушал радио. По "Эху" постоянно и тревожно говорят о кризисе. Много говорят о поддержке правительством банковской системы. Кое-что я с эфира записал, поэтому за точность ручаюсь. О банках и банкирах. "Утром выпрашивают деньги у правительства, а вечером покупают зарубежную собственность".
Свободное копирование
