3 января, суббота. Накануне довольно долго гладил белье, простыни и полотенца. А утром достал сверху из кофра Валины шубы и выбросил их на балкон. Каракулевую шубу окончательно изгрызла моль, крепко досталось и лисьему жакету. Как бы Валя расстроилась, если бы была жива. Что с этим имуществом делать, просто не знаю. На дачу не еду. В Москве холодно, ниже десяти градусов мороза. С упорством маньяка пытаюсь упростить и упорядочить свой быт, побольше из вещей -- выбросить.
Заполнил места вокруг спечатанных ранее цитат в романе, но дальше дело почти не двигается. Применил давний и знакомый метод, поехал в баню и, как всегда, в трамвае написал конспект на два или три эпизода. Повторяю, это не письмо, а образный конспект под звук трамвайных колес, картины одна за другой быстро проносятся перед глазами, а потом все начинает гаснуть, как свет в кино. Лучше всего мне пишется не в одиночестве, а в шуме и гаме, и не за столом, а во время каких-то других обстоятельств и дел. "Соглядатая" я почти всего написал в бане, куда ездил, когда был молодым, по утрам по вторникам. Я совершенно верно ответил Юлиану Макарову в передаче на "Культуре": "текст, когда он пишется на технике, не приживается". Когда вернулся, то пару часов опять посидел за компьютером, что-то забрезжило. Мне все-таки в литературе везет: две книги вовремя попали мне в руки: книга Пирютко и книга Волкова. Я ведь сейчас пишу Невский проспект. Собственно, все, что может дать мне толчок, на 154-й странице книги Волкова, а уж интонационно я обрамлю, главное фактура.
Свободное копирование
