25 ноября, вторник. Слушал радио пока ехал на машине в институт. Утром довольно просторно, над головой, говорят, бушует магнитная буря. По радио, как всегда, смеясь и паясничая, кривляются Селявин и его друзья. Судя по речам, они люди хорошо образованные, с языками, иногда они оговариваются, и кто-нибудь из веселого трио говорит что-то серьезное и значительное. Две трети россиян уже испытывают влияние мирового кризиса, они начали экономить на еде. Дальше приводятся цифры по мясу, по макаронным изделиям. Сказали, что заморожены все крупные проекты в кино, и актерам, кроме золотой списочной сотни, предложено сниматься за вдвое уменьшенный гонорар. Вечером, когда возвращался с работы, радио говорило о туристских поездках на Новый год. Их станет меньше, уже сейчас агентства начали снижать цены.
До двух часов переделал кучу дел: написал аннотацию к книге, выходящей в "Дрофе", разыскал у Максима фамилию скульптора, фотография его фарфоровой фигурки "Есин на даче" будет на обложке, отвез материалы к телевизионной передаче, которую готовят на канале "Культура", пытался в нашей библиотеке отыскать рецензию и высказывания Герцена о Кюстине. Утром же разговаривал с БНТ, передал ему документы переговоров с университетом Абруццо и тогда же отослал книгу об "обломовщине", которую привез из Италии для Олега Табакова -- на обложке кадр из фильма с еще молодым Олегом Павловичем. В связи с этим вспомнил, что Олег считает себя великим менеджером. Моим институтским любимым женщинам раздарил подарки -- все довольны. Е.Я. сделала мне ответный подарок -- перепечатала из записной книжки 22 страницы дневников об Ашхабадской выставке.
Потом вел семинар -- обсуждали "Комариный Июль". Как обычно, мне пришлось эту талантливую работу защищать от семинара.
Свободное копирование
