20 февраля, среда. В институте дочитывал дипломные работы к сегодняшней защите. Процедура началась в три и закончилась довольно быстро, в шестом часу. Защищались студенты Р.Т. Киреева. Когда стали после защиты все обсуждать, то обнаружили -- первым об этом сказал сам Р. Киреев, -- что все работы довольно высокого качества, у всех есть некоторые недостатки, но выделить из этих просто хороших работ лучшую невозможно. Довольно долго спорили, и наконец, я сказал: "Или давать "с отличием" всем, или никому". На своем списочке дипломников я отмечал тематику работ. Из шести пять были "про маму", "про папу", "про бабушку". Лишь одна Мария Нагришко -- я об этом писал чуть выше -- написала два рассказа, так сказать с "объективной" действительностью. Удивительно, что лучше всех выступали те оппоненты, т.е. те преподаватели, с которыми у меня по тем или иным поводам сложились не лучшие отношения. И. Болычев просто повторил мою точку зрения, что у Салтыкова диплом начинается с 17-й страницы и что среди всей его чухни, выдаваемой за уроки Хармса, есть стоящий рассказ о деде-адмирале и культурологическое эссе о слесаре и водопроводчике, рассуждающих о японской литературе. Я восхитился болычевским определением жанра -- "культурологическое". Очень точно и справедливо С.Б. Джимбинов, разбиравший рассказы Лежниной, говорил, имея в виду дипломницу, об отключении в современной литературе нравственного напряжения. О той же Лежниной очень точно сказал и Алексей Варламов, по своей привычке тихушника так мне ничего и не сказавший, что едет в Гатчину. А по идее, должен был, потому что я его туда и привел. Он сказал, что автобиография дипломницы, помещенная вначале, произвела на него большее впечатление, чем ее рассказы писательницы. Мне показалось, что несколько уклончиво и излишне комплиментарно говорил о рассказах и пьесе Марии Березовской и повести Натальи Захаровой Анатолий Королев. Порхало слово "трогательно", как синоним писательской необязательности, и спасительное слово "находка". Уже на закрытом обсуждении на кафедре я сказал, что коллизия пьесы, когда на золотую свадьбу муж-гробовщик дарит жене гроб из красного дерева, меня совершенно, по этическим соображениям, не устраивает, и нечего здесь умиляться разным сценическим "находкам": например, горшками с цветами, которые поставили на гроб, когда юбилей схлынул. Новая наша преподавательница Вера Николаевна Терехина, напротив, выступила очень удачно. Мне показалось, что ее соображение по поводу сатирической повести, а может быть, даже антиутопии о музыкантах-металлистах -- в наше время это повесть все же для "закрытого сообщества". Я совершенно с этим согласился. Молодец С.Р. Федякин, очень правильно отметил, что письмо Марии Нагришко -- это мужское письмо со сложным характером. Но, правда, рассуждая о пьесе с гробовщиком, Королев высказал очень тонкую мысль, что природа пьесы -- это когда в ней никто ничего не говорит, а все молчат. Я это продолжаю: зритель должен догадаться о смысле сказанных слов и что за ними. На защиту дипломов Ашот прислал мне смс о том, что именным указом Путин присвоил Киркорову звание народного артиста России. Днем раньше во время заседания кафедры он прислал мне смс такого содержания, форма неуважительная, но у меня к этой даме есть некоторая претензия: "Вербицкая, 72-летняя ректорша, слетела с должности".
Без пятнадцати шесть выехал на Котельническую набережную. Здесь, рядом с высотным жилым домом, в ресторане Московского союза промышленников должно было состояться заседание Московского делового клуба. Само заседание, посвященное Дню защитника Отечества, которое люди моего поколения переводят как годовщину образования Советской армии и Военно-морского флота, естественно, состоялось. Было интересно и поучительно видеть даже академика Челышева, к работам которого по индийской литературе я всегда относился скептически, в орденах и медалях. Он воевал и был переводчиком. Интересно, как всегда, выступал адмирал Касатонов. Он говорил о том, что сегодня армия, ее руководящий состав почти не имеет людей, умеющих стратегически мыслить. Говорил о Советской армии, построенной на научной основе. К сожалению, я почти не слышал, что говорил генерал Бобков, далековато сидел. Меня, естественно, тоже попросили выступить, и я сказал о своем солдатском прошлом, что я узнал в армии, чему научился, что обрел, и говорил о том, чего добиваются матери сегодняшние ребят, отмазывающих своих сынков от службы. Говорил о пиве и о наркотиках взамен.
Кормили очень неплохо, как и положено кормить предпринимателей. Один из очень крупных отставных генералов, президент академии военной истории, кажется, говорил о том, что "Красная звезда", которая дает статью о юбилее, отказалась от его статьи, связанной с 90-летием организации Красной армии. Но, собственно, больше всего меня поразил в этот вечер ужасный путь, который мне пришлось проделать, вернее, проползти на машине. Я никогда даже представить себе не мог, что подобные пробки существуют у нас в центре. Собственно, пробка началась возле гостиницы "Метрополь": машины шли с минимальной скоростью, а еще больше стояли. Особенно тесно машины шли по Китайскому проезду. Надо остерегаться крайнего левого ряда, потому что его часто перекрывают машины, выползающие из закутка министерств.
Цитирую "Российскую газету": "Адамов признан мошенником. По решению суда он виновен в крупном воровстве бюджетных средств".
Свободное копирование
