3 февраля, воскресенье. Утром ездил в больницу. Мне еще не сделали техосмотра на машину, и пришлось, несмотря на относительно свободную Москву, ехать на метро. Совершенно перестал читать газеты. Что там поделывает Путин, как борется за выборы его ученик Медведев, как-то и интересовать перестало. От моих знакомых, даже принадлежащих к кругу мелкой буржуазии, слышу, что все они приготовились к протестному, не свойственному им по их классовым симпатиям, голосованию -- это с одной стороны. С другой -- из других источников доносится, что власть запланировала победу Медведева уже в первом туре. Мы все-таки страна пятилеток и планирования. Моя романтическая иллюзия выборов, как некоего суда Божьего, совершенно испарилась. Все чаще и чаще вспоминаю высказывание Ленина из "Государства и революции" о выборах в буржуазном государстве.
Перемены, происходящие с В.С., я бы назвал обнадеживающими. Довольно долго ходили с ней по коридору и, совсем как раньше, разговаривали. С ее цепким взглядом и вниманием В.С., совсем как раньше, начала рассказывать мне о всех телевизионных событиях. Недаром я ее называл "агентом по связи с телевидением". Почти сразу же, как я в больницу принес телевизор, я положил возле него и любимые фильмы В.С. -- это Висконти и Феллини. Но время этих пленок все не наступало. И вот сегодня я наконец-то включил феллиниевскую "Дорогу".
Вечером пошел на премьеру "Маугли" -- балет в труппе классического балета Н. Касаткиной и В. Василева в Кремлевском дворце съездов. С билетом, правда, вначале была какая-то заминка, не нашли моей фамилии в списке, попросили подождать, я распсиховался, хотел уже было уйти совсем или купить у барыжников билет, но посмотрел на билет в первые ряды и обнаружил, что стоимость -- 2500 рублей. Тут меня успокоил Лёня Колпаков, с которым я ходил на спектакль, и через несколько минут нам дали все-таки билет в 14-й ряд -- видно и слышно было хорошо. Огромный зал был полон; тысячи детей привели сюда своих родителей. Было занятно наблюдать маленьких разодетых девочек, которые во время антракта крутились на одной ножке и раздували юбочки колоколом. Спектакль прошел не без успеха, даже с финальной овацией и приношением цветов.
К сожалению, само представление как балетный спектакль оказался не так хорош, как мне виделось по рассказам, да и музыка оказалась не столь выразительной. Музыку написал четырнадцатилетний молодой человек Алекс Прайер, внук или правнук, по матери, Станиславского. Меня всегда мучила загадка, как же музыка 14-летнего мальчика, ну пусть и оркестрованная взрослыми помощниками, стала известной и оказалась вовлеченной в Московский балет. Я не утерпел и во время одного из заседаний авторского совета РАО, когда я еще входил в него, спросил об этом Н. Касаткину. Мне показалось из ее не очень ясного ответа, что этот Алекс Прайер какой-то и ее родственник.
Музыка, хотя и объединенная общей тональностью, показалась мне не очень самостоятельной, больше оформительской. Совершенно нет индийского колорита, как должно было бы ожидаться, и она совершенно не детализирована по образам. Я почему-то вспомнил мелодии и сам спектакль "Доктор Айболит", который шел в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко чуть ли не сорок лет. Там почти все герои имели свои мелодии, боюсь, некоторые из них я помню. То же и в смысле танца. Мне показалось, что хореографически сюжет очень слабо прописан, хореография состоит из знакомого набора движений, и почти нет ярких мест. Запомнилась лишь сцена "перевоплощения" маленького Маугли во взрослого под сенью птицы, здесь найдены какие-то "парные" движения. Вообще, без хорошего знания самого произведения Киплинга сюжет понять сложно. Хорош, конечно, как всегда, был главный солист Николай Чавычелов -- Маугли. Он просто летал полуголый по сцене, в привычных больших жете и перекидных прыжках изображая превращение волчьего детеныша в человека. В качестве совершенно беспроигрышного хода в спектакле на сцене много детей: волчата, медвежата, пумята, бездетная Багира получила свою семью, и даже детеныши дикобраза. Всех переигрывает, конечно, маленький Маугли. Это, наверное, судя по фамилии, внук постановщиков. Балет становится искусством масс, теряя свою философскую глубину.
Свободное копирование
