18 июня, понедельник. Сегодня коллегия министерства. До отъезда из дома с помощью Вити сварил бульон и пожарил куриные котлеты. Правда, на этот раз поехал не с рюкзаком, а с портфелем. Там у меня термос, контейнер с котлетами и другие вещи. Все это мирно простояло под государственным столом коллегии. В связи с этим, наверное, такие возникли у меня мысли, которые я тут же, на коллегии, занес в записную книжку. "Дело даже не в том, что я живу трудно, раздражает, что живу не органически, сразу на двух этажах: с одной стороны, признанный писатель, заведующий кафедрой, доктор, профессор, член коллегии министерства, сноб, эстет, с другой - экономлю на бензине, чтобы купить ботинки, варю бульон, езжу в больницу, стираю и, стиснув зубы, думаю, как бы немножко где-нибудь подзаработать, как бы найти время, чтобы чуть-чуть посидеть над романом, как бы еще вдоволь выспаться". В этой же записной книжке еще одна мыслишка: "Иду от метро на коллегию министерства. Весь Китайский проезд забит автомашинами. Судя по маркам и сверкающему лаку и никелю, культура живет хорошо".
На этот раз заседание проходило на удивление внятно. Все было по делу и совершенно определенно направлено. В частности, рассматривался вопрос о законодательстве в сфере библиотечного дела. Здесь речь шла о так называемой Президентской библиотеке, которая вся должна быть построена на электронных носителях, о ее правовом обеспечении. В российском же законодательстве понятие "электронный документ" не входит в понятие "документ". Если о важных частностях, то, например, библиотеки имеют право "оцифровывать" свои фонды только после заключения соответствующих договоров с авторами и другими правообладателями. Дело это, наверно, хорошее и нужное, хотя я по своей консервативности на электрон, как основной элемент культуры, рассчитываю не сильно, и идея компьютеризации каждой школы не кажется мне панацеей. Выступая в дискуссии по этому вопросу, М.Е. Швыдкой выловил в документах коллегии и новом законе два очень важных и новых термина: "национальный библиотечный фонд" и "книжные памятники".
В моей записной книжке еще несколько записей, которые я делал по ходу заседания. "Коллегия стала старше, куда-то подевались ловкие и бойкие мальчики, которые здесь играли раньше свои государственные роли. Хорошо также, что в коллегии происходит постоянная ротация. Вот появился министр культуры Вл. Макаров из Челябинска и дама - председатель комитета по культуре Читинской области". Новая запись: "На президентскую библиотеку ищут средства и, кажется, опять забирают их из каких-то фондов культуры". В этом смысле инициатива В.В. Путина будет для культуры в качестве наказания.
Вообще-то, есть некоторое ощущение запуганности культуры министерством финансов. Как только речь заходила о каком-нибудь проекте, сразу возникали тактические соображения, как этот проект преподнести Минфину. У Минфина, наверное, стало привычкой наводить государственную экономию в первую очередь за счет культуры. Однако, подводя общий итог, должен сказать, что заметно медленное совершенствование жизни. Культуру пытаются законом оградить от произвола и воровства.
Я ввязался в драку после утверждения списка лауреатов премии Волкова. Утвердили его вполне благополучно, но уже после голосования я с репликой "пост скриптум" сказал о своем ощущении недостатков процесса присуждения, в котором участвую довольно часто. Совет практически не видит ни спектаклей, не слышит музыки, не читает книг. Я говорил также о разросшихся сообществах "присужденцев", чем больше в процессе участвует народа, тем больше немотивированных решений.. Только М.Е. Швыдкой смог выловить в моей речи выражение "внехудожественные связи" и оценить его.
В метро читал дипломную работу Светланы Севриковой. Это все очень средне, с массой штампов. Не цитирую, дабы не наводить тень на институт. Но есть и интересные фрагменты. Это поэтическое переложение отдельных эпизодов "Мастера и Маргариты". Дерзко, местами ладно.
Свободное копирование
