2 ноября, вторник. Как всегда, во вторник происходит главное событие -- семинар, но в этот раз было еще одно: заседание кафедры. Наверное, это судьба любого дела: затухание, постепенное затухание. У меня даже складывается впечатление такого затухания на нашей кафедре, возможно, это связано с возрастом -- мне 68, а средний возраст кафедры -- 74. Устали. Все хотят работать только на себя. Никто -- на общий пул, молодежи тут, конечно, досталось бы больше. У нас не включены в Интернет ни наши семинары, проводящиеся по ускоренной методе -- за час, а порой и за 50 минут; нет хорошей отчетности, нет методических собраний, полного обмена мнений. Вроде бы постановили сделать два творческих объединения -- поэтическое и прозаическое. Посмотрим. Я твердо ре-шил сам заняться делами на кафедре и освободил Г.И. Се-дых от необходимости мне помогать. Это связано и с её высокомерием, и с её неточностью, со многими другими обстоятельствами наших совместных отношений. Ведет она семинар, ведет Лицей, курсы, немало зарабатывает -- и слава Богу.
В этот раз у меня на семинаре был Дмитрий Галковский. Накануне я вывесил объявление, чтобы наш дошлый народ, проходящий Галковского по текущей литературе, сообразил -- кто будет выступать. Но народу пришло мало, обидно, потому что Галковский наряду с Лимоновым, конечно, одна из самых заметных фигур в литературе, в современном процессе, если говорить о его фундаменте, о его базовом принципе. Здесь ребята не могли взять никаких особенных баек или рассказов, но могли понять сам принцип критически подробного рассмотрения действительности. Ведь как создаются большие толстые книги? Вот начало его лекции: "Я всю жизнь провел в Москве и только сейчас решил поездить по миру: впервые был в Париже, в Минске, в Пскове. Я впервые увидел аэропорт, впервые летел на самолете, как Герман Титов в космосе: попробовать поесть, попробовать полетать...
Дальше. Мне хотелось бы уйти из советского мира, но он сильно изменился. Люди вашего поколения не знают, как тогда жили. Если бы я был преподавателем вашего института, я бы предложил такую тему: один день советского человека 1977 года".
Опять "мысль": "Во Франции старое общество, где человек оцени-вается по двум десяткам параметров, у нас молодой человек оцени-вается по двум-трем: какая машина, какая квартира".
Дальше я записывать не стал. Но пытался сформулировать свое впечатление: у него ум, который каждый предмет пытается увидеть, но не по-своему, а вообще наоборот. У него точные, как и у меня, детские и юношеские впечатления. Он значительнее интереснее в своих книгах, человек письменных формулировок.
Вот еще его точка зрения, похоже, что справедливая: "Человек, родившийся до 60-х годов, не может по-настоящему общаться с компьютером, в лучшем случае у него пишущая машинка".
Поговорили два часа, ребята задали ему много вопросов.
Свободное копирование
