3 октября, воскресенье. Долго ожидаемый и вот легендарный Крит... отпуск. Толик приехал в пять утра, чтобы везти в аэропорт. Определенно, мне одному ездить нельзя. Прицепился к Саше Мамаю и его брату. По дороге, как я предполагал, в Шереметьево, Саша выяснил, что надо бы в Домодедово. Уже во время пути, когда ехали по Кольцевой мимо новых роскошных огромных магазинов, мимо современных развязок, я подумал: сколько перемен в жизни страны и в облике Москвы я увидел за свою жизнь. Так ли быстро двигалось время раньше, так ли результативно? И одновременно: Москва стала не русским, а интернациональным городом. Вкус Лужкова все же лежит в рамках его социального менталитета, в рамках понимания мира, как огромного рынка.
Домодедово не узнать, аэропорт стал значительно удобней для пассажиров, чем Шереметьево: зал регистрационных стоек, зал паспортного контроля. Удобно, но попробуйте купить здесь бутылку воды. Собственно, здесь один буфет, воду продают в книжном киоске, цена запредельная. За этим мелким упущением проглядывает протекционизм тех мест, где продают чай и кофе. Стакан чаю (зеленого) и чашка кофе с молоком -- 140 рублей. Парижский и нью-йоркский аэропорты -- малые дети.
Еще один эпизод. Когда мы ожидали регистрации, то стоящая буквально передо мною пожилая женщина вдруг внезапно упала. Она упала, как костяшка домино, плашмя, не сгибая ног в коленях. Раздался глухой стук удара головой об пол. Но все-таки я думаю, это звук упавшей рядом сумки. Я сразу подумал, что вот так, может быть, на улице падает и В. С. Я пошел и вызвал врача. Но все, кажется, обошлось. Старая женщина летит на Крит вместе с дочерью. Обеих я потом видел в самолете. Дочь наверняка вывозит мать показать мир. Очень было бы жалко, если бы отпуск у бедной девочки не состоялся.
Очень сложно описать первые впечатления. С аэродрома -- горный пейзаж. Через тридцать минут после прохождения паспортного контроля -- уже у себя в отеле, в крошечной деревушке Агиа Пелагия. Это в тридцати минутах езды от Ираклиона, который промелькнул, как пригород Махачкалы. Две бухты, находящийся между ними мыс -- наш отель. Я на все смотрю глазами недавно прочитанного "Тезея". Описать горы и море невозможно: здесь особая справедливая суровость. Жилье в парке -- что-то похожее на однокомнатную квартиру без кухни. Две краски: белая и синяя, которой покрашены окна, кровати, двери и шкафы. Прошлись по теренкуру -- каменная тропа, ограниченная жердями вдоль каменистого обрыва. Для меня везде витают ожидаемые герои античности. Атмосфера парка и отчасти отеля напоминает декорацию к Фаулзу, к "Волхву". Кормят очень неплохо. Вечером за шведским столом безумствовал: кусочек баранины, кусочек индейки, салаты, торт, виноград.
Свободное копирование
