25 августа, среда. Теперь, главное, прожить еще день завтрашний. Опять сегодня занимались собеседованием, проходил семинар Торопцева и Сефа, семинар Лобанова, потом -- огромный семинар Толкачева. Пожалуй, в процентном отношении интересных ребят больше, чем в предыдущие годы. Если бы еще я смог прочитать все их сочинения, то был бы абсолютно уверен в результатах. Вообще-то неизвестно -- кто кого учит: мы абитуриентов или они нас. Что касается первого, то есть самой постановки вопроса, то я вообще считаю, что собеседования -- первый воспитательный акт для вновь поступивших студентов. У меня уже образовался ряд приемов для тех, кому необходимо отказать -- а мы отказываем по единственному поводу: при допущении ошибки на первоначальном отборе. Очень редко, когда талантливый человек в прозе или поэзии недотягивает по общеобразовательным предметам. Как ни странно, обычно всё совпадает. Начинаю спрашивать о вещах житейских: о школе, о втором высшем образовании, о городе (для иногородних), о родителях -- и постепенно картина расширяется, дополняется картиной чтения, картиной социальных приоритетов, иногда возникает что-то интересное и из мыслей. Надо бы всё фиксировать, но ведь всю жизнь не запишешь... Вот, например, один абитуриент сегодня говорит: "Солженицын известен, но не популярен". Это ведь целая картина!
Вчера по телевидению возникла в "Оркестровой яме" у Варгафтика такая мысль: произведение искусства и произведение, в котором художник лишь самовыражается, -- разные вещи.
Сегодня выработал для себя некую новую формулу: беллетристика -- это тот вид литературы, где писатель активно пользуется приёмами в индивидуальном порядке, наработанными большой литературой.
Иногда ребята бывают просто потрясающие, очень хотелось бы отметить Ларису Ким, которая написала этюд на тему "Цезарь и Брут за кружкой пива". Много идет людей очень немолодых, которые пытаются еще и еще раз самораскрыться. Запомнил Игоря Евтишенкова, бывшего военного переводчика, да и некоторых других.
Вечером ходил в галерею Шилова, через новый вход, о котором много писали и даже бастовали окрестные жители. Это был вечер по случаю дня рождения Виктора Сергеевича Розова. Тут же состоялся экспертный совет по очередному присуждению "Хрустальной розы Виктора Розова". Среди предполагаемых лауреатов и я, в списке еще Станислав Куняев, Владимир Андреев, актер из театра Т.В. Дорониной Максим Дахненко, Виктор Стефанович Кожемяко. Лауреатом оказался и Святослав Гуляев, двадцатилетний художник, который снайперски пишет портреты членов клуба. На экспертном совете я даже выступил, потому что всех знаю по жизни и по творчеству, и люди все очень достойные, каждый в своей области выдающийся. Я сначала стеснялся, что вот, дескать, опять Дневники представляются как мемуарная проза, я слишком близко к дающим, а потом в себе это чувство подавил. Что-то заворчал на совете, вроде того, что "картин я не видел и не могу ставить свою подпись", Александр Максович Шилов. Что его смутило: действительно отсутствие портретов или хватка мальчика, не знаю, но Шилова довольно быстро уломал М.И.Кодин. Кстати, у меня на столе уже давно лежит какой-то небольшой журнальчик с интервью Станислава Гуляева. Такой там есть пассажик. Выписываю потому, что это, наверное, характеризует многих молодых русских "творцов".
"Я зарабатываю деньги картинами. Мне заказывают портреты разные люди... Искусство -- это вещь дорогостоящая. Я вообще отвергаю теорию, что художник должен быть таким бедным, нищим алкашом в каком-то грязном свитере с бутылкой водки на столе. И вот что ему взбредет в голову, то он в пьяном виде на холст выливает. Искусство всегда было привилегией богатого класса. Все художники, которые дошли до нашего времени, были безумно состоятельными людьми". Дальше в этом интервью шли тоже не слабые места, но и этого достаточно. На чем здесь сделать акцент? Пожалуй, на "безумно состоятельных людях". Каждому грезится свое.
В списке еще стоит и дочь Голубицкого -- пианистка она блестящая. В конце концов, каждая такая премия в наше время обслуживает только свой клан. Ведь не будет же меня печатать "Вагриус" и премию давать Пен-клуб, он скорее даст ее энергичной публицистке Алле Гербер.
На вечере читали телеграммы по поводу юбилея Розова, были его жена и сын. Потом состоялся хороший, но небольшой концерт. Молодые актеры из "Геликон-оперы" пели Моцарта, Россини и Гуно. Это то, что нынче -- вальс Маргариты, каватина Фигаро, дуэт Дон Жуана и Церлины -- по телевизору не поют, но какая прелесть.
Видел А.Шорохова, который, как всегда, надменен и значителен, и Колю Переяслова. Оба ожидали лауреатского звания, но получили только дипломы. Я себе поклялся, что и впредь не поддамся никаким уговорам, а только по таланту и по работам. На церемонии был также Леня Колпаков, который рассказал мне чудовищную историю. Фильм по роману Юры Полякова "Козленок в молоке" не берет ни один телевизионный канал. Вроде бы Эрнст не хочет не то что осмеяния, но даже юмористического освещения либеральных ценностей.
Свободное копирование
