30 октября, среда. Состоялся "творческий вечер Валентина Сорокина". Это особая эстетика и специфика взвинченного поведения. Но, может быть, здесь и некоторая недостаточность общеинтеллектуальной подготовки. Вечер состоялся в малом, камерном зале Дома армии. Из выступающих интересен, пожалуй, был только Вл. Гусев, по-своему и оригинально сплетший свою речь. Среди прочих аргументов здесь была и русская оголтелость. Словечко очень милое и многое объясняющее. Зал был полон, чувствовалась большая подготовительная работа. Практически, кроме Проханова, здесь был весь патриотический бомонд. Приходится нюхать свое, родное. Ганичев, Куняев, Петелин, Проскурин, Виноградов, Ларионов и др. Банкет состоялся наверху, на четвертом этаже, в библиотеке. Все было до слез бедновато, с воспоминанием о прошлом изобилии. Но ведь раньше хорошо жили не потому, что были талантливее или моложе, а лишь оттого, что демагогическое условие времени было такое, за счет других, угнетенных и нищих простых писателей жили. А теперь байки рассказываем, что всем было хорошо. Из фигур неординарных мне запомнился Шевцов. Одна из родственниц Сорокина ожгла меня полосующим взглядом. В своей речи, опершись на мысль Куняева посвятить Сорокину какое-либо из своих любимых стихотворений, я раздумывал, что же посвятить мне: Соглядатая, Временителя, Имитатор -- у меня без посвящения. Все это говорилось не без моего рабочего, институтского смысла. Еще есть роман Гувернер.
В понедельник вышла заметка в "МК", злобно описывающая весь процесс присуждения премии "Москва-Пенне". Тут же на меня обрушился ворох средств массовой информации: "Вечерний клуб", "Свобода", "Труд", но и все, и наши, и чужие не решаются сказать главное: дали не той тусовке, поэтому и нервничаем. А если и дальше так будет, останемся без доходов.
Каждый раз, когда еду на работу, вижу, какое безобразие возводится на стрелке Москвы-реки: памятник Петру I и 300-
летию русского флота. Поднятая длань царя, разрушителя устоев Православной церкви, бьет по шапке храма Христа Спасителя. По размерам они почти равны.
Во вторник вечером звонил Алексей Подберезкин, просит встретиться в програме "Один на один" с Зюгановым. Утром в среду прислали мне книжку Г.А., читаю, профессорская книжка, написанная негустым профессорским слогом.
В четверг ученый совет, который принесет мне не много радостей, утром я еду провожать в Шереметьево Лямпорта. Свои же евреи дожали этого интересного человека.
Политические склоки перестают меня интересовать. Бушует скандал по поводу введения в Совет безопасности банкира и владельца Березовского. Березовские всего мира объединяются на шее русского народа.
Свободное копирование
