20 января, пятница. Весь день крутился со злосчастной трубой в общежитии. Из событий ученого совета было два: сообщение М.П.Еремина о Грибоедове -- вот здесь и понимаешь, для чего нужно 80-летие эрудита и что такое спокойная несуетная жизнь в литературе; и мое чтение анонимного стихотворения -- грязной инвективы на меня. Создано все это в недрах заочки и ВЛК. Это еще раз свидетельствует о том, какие писатели у нас есть и каких писателей мы воспитываем.
"Тайному биографу, бабьезадому шустрило с "Дороги в Смольный" СЕРГЕЮ Графомановичу ЗАСОЛО-
ОГУРЕЧНОМУ посвящается
Вот Есин именем Сергей.
Писатель тоже преизрядный,
профессор, будь оно неладно,
литинститутовский ей-ей.
К нему я глупый с челобитной
ходил: коллега, уголок
мне дай пещеры первобытной!
Но некто бросил уголек
в его казенную квартиру,
и в ней, ей-ей, пожар возник,
и много, видишь ли, возни
с ремонтом кухни и сортиру.
А я, как юный пионер,
а он, как бедный инженер,
душ человеческих ваятель.
Он мне сказал: вали, приятель!
Таким писателям пока
в системе рыночной не место...
Ах, ты задуй тебе с норд-веста!
Ах ты, цыпленок -- из ЦК!
А ведь поди ж ты, инженер!
Знаток оттенка и нюанса.
Солист. А я -- актер миманса,
всегдашний юный пионер.
Он, как и прежде, "вашим-нашим",
а мы по-пионерски пашем.
Мы состоим в одном Союзе,
как два шара в бильярдной лузе.
Но он под номером один,
а я под градусом.
И все же мы в разные системы вхожи:
товарищ -- я. Он -- господин.
Но, правда, я таких господ, как он,
вгонял в холодный пот.
Итак, пусть занесет в меню:
Его вгоню пять раз на дню.
Разок -- от имени бродяг
с дипломами литинститута.
Второй -- от имени бумаг,
что испражнил он почему-то,
а третий пот -- за тех, кто пал,
служа не есинской халтуре,
а той большой литературе,
где конь Сергея не ступал.
Четвертый... Впрочем, полукровок
Грешно гонять без тренировок!
Я это, право, о коне...
ПЕГАСЕ... АСЕ... ЕСИ... НЕ".
Все последние дни лениво по полчаса, стучу на машинке "Гувернера", который не идет, потому что нет внутренней моей собственной личной темы, и перечитываю "Лолиту" холодным цепким взором. Вся конструкция, перекрытия и подпорные стали обнажены. Совершенство и мастерство редчайшие, во всем крайняя продуманность. Очень продуманные соединения и ходы подготовлены и проаргументированы так точно, что выглядят органическими. Особенно мне нравится "Изабель г-жи Гейз". Набоков практически полно вводит "кирпич" с крыши" в свой сюжет, а ничего, проглатываю. Пустая и привычная суета. Просто, видимо, я бегу от себя.
Свободное копирование
