Воскресенье, 20 мая
Сначала тепло, солнечно, затем облачно и задождило. Весь день сижу дома. Кончаю характеристики прочитанных пьес (завел себе новую специальную книгу). Прочитываю пьесу, предлагаемую Грибовым, редактирую до той степени, чтобы можно было ставить.
В 4 часа иду к Зине Серебряковой. Вчера ее посетила семья Сомовых — Михайловых, пришедшая скопом предлагать в натурщицы жену Жени Михайлова. Теща прямо влюблена в нее. Расхваливала ее ноги, поднимая юбку, расстегнула корсет и трепала грудь! Костя все твердил, что они без предрассудков. Оба они с сестрой, видимо, в том же настроении, как и тетя Леля. Пикантнее всего, что самого Жени с ними не было, а был Дима.
Тревога из-за того, что Руф захотел выкроить квартиру, чтобы в квартире Бушена устроить кухню (как это было лет сто назад). Руф, напуганный отчаянием Зины (а она в отчаянии от истерического отчаяния Эрнста), отказывается от этого, очень выгодного для дома проекта. Совсем измученная бедная Катя в присутствии матери и Эрнста выглядит абсолютной бездельницей, мнящей себя больной раком (доктора утверждают, что это не так), несчастной, болтливой, капризно-деспотической и, что глупее всего, нелюбимой своим сыном. Туда же пришел Браз, который затем поднялся со мной и просидел у нас 8 часов до самой полночи. Впрочем, мне его жаль. Он так одинок и так страдает из-за отсутствия жены и детей (мальчиков придется взять из того образцового заведения, в которое он их поместил; оно оказалось рассадником педерастии). Обедал и провел у нас вечер и Коля Лансере. К счастью, хозяйка наготовила столько чебуреков, что на всех с избытком хватило.
Свободное копирование
