Лёвушка Бакст - 11

Как раз в этом же 1892 г. я увлекался вошедшей тогда в моду игрой, состоявшей в собирании ответов на ряд вопросов, из которых иные были довольно каверзны и “индискретны”. Мода эта пришла из Франции, и примерный список вопросов такой анкеты появился в “Illustration”. К этому списку я прибавил еще несколько собственного изобретения и стал приставать с ними ко всем, получая иногда и очень интересные ответы. Один только дядя Миша Кавос решительно отказался, вышутил меня и ужасно меня этим огорчил. А как было бы теперь интересно перечесть эти документы! Что же сказал каждый из моих друзей? Что Философов, что Валечка, что Сережа Дягилев! Увы, все это потеряно, но ответ Бакста на вопрос “Чем вы желали бы быть?” был так характерен, что его ответ я запомнил. Он ответил: “Я желал бы быть самым знаменитым художником в мире”. Он не пожелал быть лучшим художником или самым искусным, а так и заявил: “самым знаменитым”. И что же, чего-то близкого к этому идеалу он и достиг, но в 1892 г. такое пожелание могло показаться довольно диким и смешным. Мы этим долгое время и дразнили Левушку.

Не малое значение для дальнейшей карьеры Левушки имели его усердные посещения “Акварельных пятниц”, учрежденных Альбером. Первое время эти вечерние сборища художников происходили у моего брата на дому, но по мере их роста они сделались слишком обременительными для хозяйства, и тогда Альбер их перенес сначала в помещение архитектурного журнала “Зодчий”[1], а когда он стал руководителем акварельного класса Академии художеств, то он и эти “Пятницы” устроил в помещении своего класса. Новый вице-президент Академии граф И. И. Толстой был вообще расположен ко всякого рода новшествам, особенно если они носили несколько “либеральный” общедоступный характер, а кроме того, он очень благоволил Альберу, и поэтому он не только согласился на то, чтоб эти собрания происходили в Академии и чтоб на них были допущены посторонние лица, но он даже дал разрешение на то, чтоб эти сборища завершались товарищескими агапами[2] и чтоб за ними прислуживали академические сторожа. Вся организация этих академических “Пятниц” принадлежала Альберу, и первые годы он отдавался всей душой своей затее. Вскоре “Пятницы” приобрели большую популярность в художественном мире (сам президент Академии в. к. Владимир дважды удостоил их своим присутствием) и представили опасную конкуренцию более старинному художественному клубу, носившему название “Мюссаровских понедельников”[3] по имени своего учредителя.