10 утра. По "Маяку" сообщение коменданта Москвы: ночью первые столкновения, нападение на БТРы и патрули на Смоленской площади (кстати, возле дома, где я в Москве живу, каково-то родным!), у здания Верховного Совета РСФСР и у гостиницы ВС. Есть убитые и раненые. Значит, первая кровь. Комендант все валит на "хулиганствующие элементы" и уголовников...
В 12.00 по "Маяку" Ивашко заявил в обращении к Янаеву: ПБ и Секретариат ЦК не могут вынести свое суждение о событиях до тех пор, пока не встретятся с Генеральным секретарем ЦК КПСС М. С. Горбачевым! Это -- да!.. Особенно - после пролитой крови.
Итак: у входа в дачу стояли М. С., Р. М., Ирочка--дочь и Толя--зять. Пошутили: кому холодно, кому жарко: М. С. был в теплой кофте, за два дня перед тем ему "вступило" в поясницу. Проявился старый радикулит, в молодости он в проруби купался: был "моржом" и получил это недомогание, которое время от времени его посещало. М. С. пояснил: "Врачи просили беречься". Он вообще боится сквозняков.
Спокоен, ровен, улыбался. "Ну, ты, -- говорит, -- знаешь, что произошло?"
-- Нет, откуда же мне знать! Я только из окна наблюдал. Видел Плеханова, Болдина. Говорят, какой-то генерал в очках, большой... и Бакланов.
-- Генерал -- это Варенников. Он и был самым активным. Так вот слушай, хочу, чтоб ты знал.
Р.М.: "Вошли без спроса, не предупредив, Плеханов их вел, а перед ним вся охрана расступается. Полная неожиданность. Я сидела в кресле, прошли мимо, и только Бакланов со мной поздоровался... А Болдин! С которым мы 15 лет душа в душу, родным человеком был, доверяли ему все, самое интимное!!!"
М. С. ее остановил:
-- Слушай. Сели, я спрашиваю, с чем пожаловали? Начал Бакланов, но больше всех говорил Варенников. Шенин молчал. Болдин один раз полез: Михаил Сергеевич, разве вы не понимаете, какая обстановка?! Я ему: мудак ты и молчал бы, приехал мне лекции читать о положении в стране. (Слово "мудак" произнес "при дамах". Иришка засмеялась и интерпретировала: "Мутант" -очень удачно". Она вообще умная, образованная.)
-- Словом, -- продолжал М. С., -- они мне предложили два варианта: либо я передаю полномочия Янаеву и соглашаюсь с введением чрезвычайного положения, либо -- отрекаюсь от президентства. Пытались шантажировать (не пояснил --как). Я им сказал: могли бы догадаться, что ни на то, ни на другое я не пойду. Вы затеяли государственный переворот. То, что вы хотите сделать, антиконституционно и противозаконно. Это -- авантюра, которая приведет к крови, к гражданской войне. Генерал стал мне доказывать, что они "обеспечат", чтобы этого не случилось. Я ему: извините, товарищ Варенников, не помню вашего имени-отчества...
Тот: "Валентин Иванович".
Так вот, "Валентин Иванович, общество -- это не батальон. "Налево" -марш... Ваша затея отзовется страшной трагедией, будет нарушено все, что уже стало налаживаться. Ну, хорошо: вы все и всех подавите, распустите, поставите везде войска, а дальше что?.. Вы меня застали за работой над статьей.
-- Так вот, -- продолжал рассказывать мне Горбачев о своем отпоре непрошеным гостям, -- в статье рассмотрен и ваш вариант -- с чрезвычайным положением. Я все продумал. Убежден -- что это гибельный путь, может быть, кровавый путь... И он - не куда-нибудь, а назад, в доперестроечные времена.
С тем они и уехали.
Все наперебой: Что же дальше?"
М. С.: "Ведь завтра они должны будут обнародовать. Как они объяснят "мое положение"?"
Порассуждали насчет тех, кто приезжал. Я не преминул ввернуть: это же все "ваши", М. С., люди, вы их пестовали, возвышали, доверились им... Тот же Болдин... "Ну, о Плеханове, обойдя Болдина, -- сказал М. С., -- и говорить нечего: не человек! Что он -- о Родине печется, изменив мне?! О шкуре!"
М. С. стал вслух гадать насчет других "участников" всей этой операции: посетители ведь ему назвали членов ГКЧП. Никак не мог примириться с тем, что Язов там оказался. Не хотел верить: "А может, они его туда вписали, не спросив?" В отношении старого маршала я присоединился к его сомнениям. Но в отношении Крючкова "отвел" его колебания: "Вполне способен на такое... Да и потом, мыслимо ли без председателя КГБ затевать нечто подобное, тем более -действовать!!"
-- А Янаев? -- возмутился М. С. -- Ведь этот мерзавец за два часа до приезда этих со мной говорил по телефону. Распинался, что меня ждут в Москве, что завтра Приедет меня встречать во Внуково!
Так мы походили еще в темноте минут 15.
Я вернулся к себе. И стал волноваться за Тамару. Она там, в "Южном", в панике, бегает, наверное, от Примакова к Шаху, от Шаха к Ю. Красину, умоляет хоть что-то узнать.
На другой день я попросил прийти ко мне Генералова. Тот пришел, чего я уже не ожидал. Сказал ему, что так нельзя издеваться над женщиной, попросил отправить ее в Москву, помочь достать билет. Он: "Билета сейчас не достанешь" (ему-то не достать!..), однако, подумав, вдруг спросил:
-- А она в какой степени готовности?
-- Откуда мне знать! А что?
- У нас сегодня военный самолет пойдет. Аппаратуру связи и некоторых связистов повезет, одного больного из охраны.
-- Так захватите Тамару!
-- Ладно. Сейчас пошлю за ней машину.
-- Пусть заодно она и мой чемодан соберет, прикажите привезти его сюда, а то мне и бриться-то нечем...
Чемодан мне принесли поздно вечером. Что в самолет Тамару посадили -мне сообщили на другой день.
Какова была степень нашей изоляции в "Заре"? Об этом меня постоянно спрашивали и журналисты, и знакомые по возвращении в Москву.
Генералов привез с собой не так уж много новых, "своих" людей. Часть он поставил у гаражей, где заперты были президентские машины с автономной системой связи, а также у ворот -- тоже с автоматами. На берегу стояли и раньше пограничные вышки -- на концах полукружия территории дачи. Там дежурили пограничники. Но за два-три дня до переворота их стало вдоль шоссе много больше. Мы с Ольгой тогда не придали этому значения. Появились вдоль шоссе и люди в необычной форме -- в тельняшках, с брюками навыпуск, не в сапогах, а в ботинках, похожие на ОМОНовцев. Только потом мы сообразили, что это значило. Достаточно было выйти из нашего служебного помещения и посмотреть на кромку скал, вдоль дороги Севастополь -- Ялта, чтобы увидеть: через каждые 50--100 метров стояли пограничники, иногда -- с собаками.
Свободное копирование
