13 декабря 1982 г.
Работаю тяжело. Не увлекает меня это писание. Перегорел после двух срывов: первый – на многие годы, второй – всего лишь на месяцы, но эти месяцы стоили прежних лет. Вот в чем ужас нынешнего бардака – он убивает всякий энтузиазм, всякую увлеченность, а только так можно что-то сделать. Андрон сумел раззадорить меня прошлой зимой, но канитель, которую развел полудохлый Сизов, погасила занявшееся пламя. Редко работал я так холодно и безучастно. И все-таки надо довести дело до конца, хотя всё кончится – чует мое сердце – на промежуточном финише.
Встретил на крыльце вернувшегося из города Косыгина. Он, вспомнив наш недавний разговор, счел почему-то нужным подтвердить свои прежние утверждения, что Циолковский – провинциальный мечтатель, а Мичурин – полная липа. Лысенко же – шизофреник. Прощаясь, он сказал, что по-прежнему любит дам.
Свободное копирование
