2 сентября. Занималась с утра работой над "Воскресением" для издания. Днем посылала за священником, который отслужил молебен с водосвятием. Прекрасные молитвы, кроме последней, "Победы государю императору" и проч. Не у места, рядом с молитвой о грехах, о смягчении сердец, об избавлении от бед и скорби, молить бога о победе, т. е. убийстве людей.
Вечером пришел Николаев и горячо внушал мне о ничтожестве Черткова, о том, что мне унизительно становиться с ним на равную ногу и говорить о том, что он занял при Льве Ник-е мое место. "А просто у Черткова хорошо устроена канцелярщина для писаний Льва Ник-а, за что он ему и благодарен". И Николаев, и М. А. Шмидт, по-видимому, очень не любят Черткова.
Читала я как-то у Льва Ник-а письмо Черткова к государю, в котором он просит вернуть его в Телятинки; письмо именно фарисейское, но в нем больше всего проглядывало желание быть ближе к Льву Николаевичу. И вот теперь: государь вернул, а жена Толстого прогнала. "Femme veut, Dieu le veut" {Того, чего желает женщина, желает бог (франц.).}. Как ему теперь должно быть досадно на меня. А я радуюсь!
Все та же волшебно-прекрасная погода. Ясно, к ночи свежо; блеск, разнообразие колеров зелени: листьев, кустов и деревьев. Висят еще яблоки, косят отаву, пашут, начали копать картофель. Маляры докрашивают крыши и службы: из парников таскают землю; в лесу кое-где еще грибы.
После молебна и сиденья весь день дома чувствую себя спокойнее и лучше. Беседовала с священником, и он ужасался, так же как и все, грубости Черткова. Но довольно о нем -- спускаю занавес на этого человека и всю его гнусность.
Свободное копирование
