24 июля. Опять вечером приезжал Чертков, и Лев Ник. с ним перешептался, а я слышала. Лев Ник. спрашивал: "Вы согласны, что я вам написал?" А тот отвечал: "Разумеется, согласен". Опять какой-нибудь заговор. Господи, помилуй!
Когда я стала просить со слезами опять, чтоб Лев Ник. мне сказал, о каком согласии они говорили, Лев Ник. сделал опять злое, чуждое лицо и во всем отказывал упорно, зло, настойчиво. Он неузнаваем! И опять я в отчаянии, и опять стклянка с опиумом у меня на столе. Если я не пью еще его, то только потому, что не хочу доставить им всем, в том числе Саше, радость моей смерти. Но как они меня мучают! Здоровье Льва Ник. лучше, он все сделает, чтоб меня пережить и продолжать свою жизнь с Чертковым. Как хочется выпить эту стклянку и оставить Льву Ник. записку: "Ты свободен".
Сегодня вечером Лев Ник. со злобой мне сказал: "Я сегодня решил, что желаю быть свободен и не буду ни на что обращать внимание". Увидим, кто кого поборет, если и он мне открывает войну. Мое орудие -- смерть, и это будет моя месть и позор ему и Черткову, что убили меня. Будут говорить: сумасшедшая! а кто меня свел с ума?
Уехала семья Миши, Ольга с детьми еще тут. Спаси господи, я, кажется, решилась... И все еще мне жаль моего прежнего и любящего Левочку... И я плачу сейчас...
И осмеливаться писать о любви, когда так терзать самого близкого человека -- свою жену!
И он, мой муж, мог бы спасти меня, но он не хочет...
Свободное копирование
