7--27 февраля
Двадцать дней я не писала дневника, и как всегда это бывает, тут-то и было много событий, впечатлений и значительных минут. 7-го утром получила из Киева от Веры Кузминской телеграмму: "Воспаление легких, мама плоха". В понедельник утром я уехала в Киев. А в воскресенье Гольденвейзер, Алмазов и Сац играли 3-е трио Бетховена, сонату Грига, молодая Вера Алмазова пела, была Л. И. Веселитская, Анненкова и вообще гости, что было крайне тяжело. В Киеве застала сестру Таню с ползучим воспалением обоих легких, слабую, с воспаленным лицом, красивую, страдающую и обрадованную мне. Описывать ее болезнь, мое влияние духовное на нее, мои чувства ужаса потерять лучшего друга и мое открытие неожиданное, что такое смерть? Все это я не буду. Верно описать свои чувства и мысли -- можно только непосредственно, и это написано в моих письмах.
Вернулась я в Москву 19-го. Заезжала в Ясную Поляну заглянуть в Левино симпатичное мне гнездышко с Дорой и Левушкой, и взглянуть на Ясную Поляну, всегда мне дорогую и красивую.
В Москве застала всех здоровыми. Лев Николаевич сейчас же до слез огорчил меня, сказав: "Вот хорошо, ты приехала, я теперь поеду к Олсуфьевым". Усталая и измученная киевской поездкой, я не удержалась и расплакалась. -- "А я-то радовалась пожить с тобой теперь спокойно!" Он испугался моим слезам и стал говорить, что ему, разумеется, тоже радостно быть со мной, что он не уедет, и пока не уехал. Таня дочь жалка мне до боли. Все спринцует свой нос через пробитое отверстие выдернутых зубов. Это угнетает ее дух. От Сережи интересные письма о жизни с духоборами в карантине. Еще их не пустили в Канаду.
Живет у нас художник, ничтожный французик, совершенно бесполезный; пустили его жить без меня. Фамилия его m-r Sinet.
Видела С. И. у Масловых случайно. С ним опять дружно и хорошо.
Свободное копирование
