10 ноября
Миша пришел к обеду сердитый и неприятно придрался, что нет свежего калача. Вечером мы были с ним в театре, давали "Царь Федор Иоаннович" А. К. Толстого. Играли хорошо, хотя был шарж на всем, перехитрили желание реализма, кричали, суетились на сцене. Был С. И. Много пришлось говорить с ним сегодня вечером, и никогда я больше не убедилась, как сегодня, что он человек совершенно неподвижный, безжизненный, бесстрастный. Не в смысле брани, а прямо, констатируя то, что есть, про него можно сказать, что он только "жирный музыкант", как Л. Н. его часто называл в припадке ревности -- и больше ничего. Внешняя доброта его -- это внутреннее равнодушие ко всему миру, исключая звуков, сочинения музыки и слушанья ее.
Свободное копирование
