Инта так Инта! И в Инте есть ресторан. Столики и салфеточки. «Аленушка» на стене пригорюнилась, так вечно и сидит, как посадили у ручья. Официант с салфеткой на руке, в белом кителе при параде! Спрашивает у меня и у моего «однобаландника», высокого эстонца Фрида Каска, которого я случайно встретил, выйдя из Дворца:
– Что приказать изволите?
– Кило водки, два бифштекса, два бокала и ситро!
– Что еще будем есть и пить?
– Сегодня пир! Сегодня праздник! Сегодня мы «живее всех живых»!
– За тех, кто в море, за тех, кто там!
– За тех, чьи кости в тундре, пусть живые выпьют!
– Со святыми упокой, Господи, души их невинные!
– За тех, кто любит!
– За тех, кто с нами будет!
Мы пили, ели, говорили, вспоминали, плакали и шутили. Так сидели мы дотемна, не пьянея от выпитой водки, и снова пили, снова ели и вспоминали лагерные годы. Уже ночью мы поднялись ко мне на хоры, захватив про запас. Поздно заснув, во сне я почему-то летал над каким-то поселком и никак не мог опуститься, а внизу мне кто-то кричал: «Каторга! Каторга!»
Свободное копирование
