Батюшку водворили в Гребнево в начале августа. Первые дни вокруг нас щебетали веселые внуки, но скоро все уехали готовиться к школе. Отпуск у сына, отца Сергия, кончался, наступала пора и ему возвращаться в Троице-Сергиеву Лавру, где он был на должности инспектора Академии.
Я думала, что и меня с батюшкой отвезут домой на московскую квартиру, но сын решил иначе. Он говорил мне:
— Папе здесь лучше. Мы вывозим его в коляске на воздух, он бывает в храме. Церковная служба — вся отрада его жизни. А в Москве он этого лишится. Мы с трудом вынесли его из машины, когда привезли в Гребнево. Кто же будет в дальнейшем усаживать папу в машину, потом затаскивать его обратно? Ведь сам он с одной ногой на такие движения не способен. А в Гребневе дедушка сможет всю зиму посещать храм. Тебе, мамочка, не придется возить в кресле батюшку. Я привезу сюда семинаристов, которые будут поочередно около вас находиться. Они тебе, мамочка, и в магазин сходят, и мыть папу будут, и в хозяйстве помогут. Это будет их послушание, которое каждому из наших студентов полагается нести. Я уже собирал ребят и рассказал им, в каком положении находится мой родной старик- отец. Я спросил: «Кто из вас возьмется помочь нам? Мне надо двоих ребят. Они должны будут через неделю ездить в Гребнево, семь дней ухаживать за больным, помогать по хозяйству, а заниматься будут по книгам, которые возьмут с собой. В селе рядом с домом есть храм, который они будут посещать, когда станут отвозить туда на кресле моего больного отца». Четверо из студентов сами выразили желание помогать нам. Я выбрал двоих, которых знаю уже не первый год. Они на днях сюда приедут и заменят меня.
Мне пришлось согласиться. Сынок мой, теперь уже архимандрит Сергий, был прав. Без церкви отец Владимир затосковал бы, а звон колоколов, торжественные службы, даже виды родного села и природы — все это радовало больного старичка.
Распаковала я узлы, стала готовиться к зимовью: мыть окна, заклеивать рамы и т.п. Грустно было мне сознавать, что в эту зиму я не встречусь с ребятками школ, которых я успела полюбить, не увижу и учительницу, дававшую мне возможность общения со школьниками, не увижу и заведующую библиотекой, с которой я подружилась. Но я решила: да будет воля Божия. Видно, для души моей надо побыть одной и в молчании.
Свободное копирование
