Отцу Владимиру было семьдесят четыре года, когда он служил на Пасху последний раз. В тот год и я присутствовала на ночной службе. Я не боялась, что утомлюсь и не выдержу Светлую Пасхальную Заутреню, потому что привыкла отдыхать в комнатке батюшки и чувствовала себя при храме как дома. Я видела, как торжественно шел крестный ход вокруг храма, с каким воодушевлением мой батюшка пел «Христос воскресе». Он шагал твердо, как будто ноги его не болели, а тенор моего отца Владимира звучал громко и ясно... «Не последняя ли это его Пасха?» — мелькнуло у меня в голове.
Когда батюшка заехал домой на Пасхальной неделе, то жаловался на нестерпимую боль в одной ноге
— Это неспроста, — говорил он, — конец мне! Я не обратила внимания на его слова и ответила:
— Ты давно страдаешь ногами...
Он уехал опять в храм и вернулся только после Радоницы. Тут он уже покачивался от боли; сидя на диване, разулся, стал разглядывать пальцы ноги. Наклониться ему было неудобно, он ничего не мог разглядеть. Тогда я сказала, включив яркий свет:
— Дай, я погляжу. А что за черное пятно у тебя под ногтем?
— Оно у меня давно.
— Но из-под ногтя течет гной! — заметила я.
Тут неожиданно пришел хирург, которому я писала икону Спасителя. Мы попросили врача посмотреть больной палец. Врач сказал: «Дело серьезное». Он научил нас делать ванночки, промывать пальцы, выписал лекарство. Но на другой день участковый врач не велел мочить ногу, а лишь присыпать болячку стрептоцидом. Кого слушать? Не помогло ни то, ни другое лечение, так как болезнь сидела под ногтем, куда лекарства не попадали. Надо было срочно отнять палец, под ногтем которого образовалась гангрена (чернота), но сделать это мы опоздали.
Свободное копирование
