Владыка Григорий не замедлил приехать. Народ был заранее оповещен, собралось больше сотни прихожан. Начали короткой молитвой. Потом поставили рядами скамейки, уселись лицом к алтарю. Пред нами сел епископ, рядом с ним за столом писал протокол собрания отец дьякон. Справа, прижавшись спиной к стене, сидела целая полоса старушек, ушедших по собственной воле. Владыка опросил каждую из них:
— Староста церкви, Вы будете продолжать работать с новым настоятелем?
— Нет!
— Казначей церкви, а Вы как?
— Ухожу.
— Алтарницы? — ответ один:
— Ухожу.
— Сторож?
— Ухожу.
— Уборщицы?
— Уходим!
— Тогда мы вынуждены найти вам всем замену из членов двадцатки.
Владыка начал проверять по списку членов церковной двадцатки и обнаружил, что ее не существует.
Одни люди умерли, другие переехали и в храме больше не бывают, третьи лежат больные или от старости вообще с постели не встают.
Владыка не растерялся: «Выберем новых членов церковного правления, давайте кандидатуры». Владыка обладал, видно, твердым характером, напугать его было невозможно. Он говорил спокойно, но строго. Его противники хотели доказать, что нет желающих войти в двадцатку, уговорили народ молчать. Но Владыку выручили «аркадиевские», то есть новообращенный народ из Фрязина, покорные своему духовному отцу. Они начали выдвигать кандидатов из числа певчих, из приезжих москвичей и т.п. Ушедшие с должностей подняли шум, стали голосовать против, объясняя, что не доверяют приезжим людям, а лишь только своим — местным деревенским жителям. Но Владыка властно велел всем молчать, назначил дьякона подсчитывать голоса и вскоре набрал нужное число лиц. В новую двадцатку вошла и я.
Владыка прочел список фамилий и просил нас выдвинуть кандидатуру старосты. Все нерешительно молчали, отец Аркадий смотрел на меня. Помня свое обещание, я встала и выдвинула кандидатуру Григория Филипповича П. Старухи возмущенно зашикали, но Владыка велел голосовать. «Аркадиевские» чада были заранее подготовлены и все подняли руки «за».
— Прошел, — сказал Владыка и вдруг обратился ко мне. — А Вас, матушка, мы попросим взять на себя должность казначея, — сказал он. Я растерялась:
— Я не знаю, что это за должность, что я буду делать? У меня слабое здоровье... Я не могу...
Но Владыка меня прервал:
— Сидеть за столом и считать деньги, писать бумаги Вы можете. Кто за матушку?
К своему ужасу я увидела, что поднялся лес рук. А против догадалась выступить одна старушка из левого хора — мир праху ее и душе — она сочувствовала мне. Быстро нашли людей на остальные должности, быстро окончилось собрание. Владыка уехал, народ разошелся. Я от ужаса и усталости едва держалась на ногах. Мы с Гришей подошли к ящику. Мария Петровна бросила нам связку ключей со словами: «Разбирайтесь сами». Она кипела гневом. Да и все старушки сердито отворачивались теперь от меня. «Зачем Вы согласились?» — упрекали меня. Я понимала, что подвела их, рухнула их надежда вернуть отца Ивана, самим вернуться на прежние должности. Но разве они могли понять, что мы с Гришей не посмеем не покориться духовному начальству — епископу?
Свободное копирование
