19 декабря. <...> В этот вечер часов с 9 до 12 я смотрел работы товарищей. <...>
20 [декабря]. Cильное возбуждение случилось с ней, когда ко мне зашел приехавший из Москвы Харджиев, редактировавший последнее собрание Маяковского. Когда он постучал днем в дверь моей комнаты, я вышел, сказал, что не могу принять его — жена больна и спит. У двери мы стали потихоньку говорить. Не успел он сказать, что сдал в печать всего Хлебникова, а я едва начал говорить о том, как Емельянова гонят из Академии, я услышал громкий стон дочки. Наскоро простясь с Харджиевым, я подошел к ней и стал успокаивать. <...>