1932 - 36

[1] Санкт-Петербургский государственный академический театр оперы и балета им. М.П.Мусоргского (Ленинградский Малый оперный театр), созданный в 1918 г., первоначально (до 1920 г.) назывался Государственным Михайловским театром.

[2] Опера «Нюрнбергские мейстерзингеры» (музыка и либретто Р.Вагнера), созданная по нюрнбергской хронике XVII в., была поставлена в быв. Михайловском театре в 1932 г. (постановка Э.И.Каплана, балетмейстер К.Я.Голейзовский, художники Т.Н.Глебова и В.В.Дмитриев, дирижер С.А.Самосуд). В работе над оформлением спектакля, по свидетельству Т.Н.Глебовой, принимал участие ученик Филонова П.М.Кондратьев [21, с. 123].

[3] Дмитриев Владимир Владимирович (1900—1948) — художник театра. Прошел режиссерскую школу у В.Э.Мейерхольда, учился живописи у К.С.Петрова-Водкина, познакомился с аналитическим методом филоновской школы во время работы коллектива МАИ в Доме печати. Т.Н.Глебова вспоминала: «Зимой 1931 г. <...> художник Дмитриев предложил мне участвовать вместе с ним в оформлении оперы Р.Вагнера »Мейстерзингеры" в Малом оперном театре. Я согласилась при условии, что декорации будут представлять собой живописное полотно, выполненное по принципу аналитического искусства. <...> Дмитриев согласился, хотя к этому методу отношения не имел" [84, с. 18] .

[4] Замечание Филонова, вероятно, связано с откликами прессы на новую постановку театра: «Художники Дмитриев и Глебова не только не пытались преодолеть статичность, заложенную в музыке, но, наоборот, усугубили ее неудачным, условно-декоративным оформлением. Художники пошли по стопам западной буржуазно-художественной культуры. На сцене развешаны красочные полотна, панно, скорее уместные для музея, чем для оперы Вагнера. Они не помогают пониманию музыкального содержания, порой образуются »ножницы", не выявляют замысла режиссера, наконец, даже не дают представления об эпохе. Одновременно, декоративное оформление и не сценично" [77, с. 3]. Другую оценку спектаклю дает Е.А.Серебрякова: «Я видела »Мейст[ерзингеров]" до революции, и, несмотря на лучшие голоса, чем ныне участвовали, вещь эта проходила скучно. В этот раз музыка и декорация так гармонировали, что менее хорошие голоса покрывались и 3,5 часа прошли незаметно. Особенно в последнем действии декорация веселила глаз — краски яркие, сочные и спокойные. Верх под занавесью с разрисованными средневековыми корабликами довершал картину" [236, ед. хр. 42, л. 37—37 об.].

[5] Спектакль «Ревизор» по одноименной комедии Н.В.Гоголя был поставлен режиссером И.Г.Терентьевым (на музыку В.С.Кашницкого) в созданном им в начале 1926 г. экспериментальном театре в Доме печати (быв. Шуваловский особняк, наб. р. Фонтанки, д. 21). В этой постановке режиссер воплотил свои принципы, сформулированные им в статье «Самодеятельный театр» (1925): «...культурная задача пролетариата на первый период — усвоить, использовать, исправить — наследие!» [107, с. 299]. Оформление «Ревизора» осуществлялось группой учеников Филонова — Н.И.Евграфовым, А.Т.Сашиным, А.М.Ляндсбергом/$FЛяндсберг Артур Мечиславович (1905—1963) — художник. Подробно о нем см.: [35, с. 125—126]./, Р.М.Левитон и М.П.Цыбасовым, которые следовали в своей работе критерию «говорящего костюма». Одновременно директор Дома печати Н.П.Баскаков предложил филоновскому коллективу показать свое искусство общественности Ленинграда — оформить (в виде временной выставки) Большой белоколонный зал Шуваловского дворца картинами современного публицистического и историко-революционного содержания. Все участники и свидетели работ в Доме печати, вспоминая о выставке и оформлении «Ревизора», не отделяли эти события друг от друга, так как осуществлялись они одновременно, под руководством одного мастера. Единство задачи ощущалось учениками Филонова уже при распределении работ: «Кому не досталось холста, работали по театру» [21, с. 115]. Обе работы переросли в единый «декоративно-выставочный комплекс». Недаром Е.А.Серебрякова отмечала, что «затея Н.П.Баскакова была далеко ниже тех рамок, которых она достигла» [236, ед. хр. 37, л. 35]. В дневнике Серебряковой подробно рассказывается об этих значительнейших работах коллектива, о теплой, дружеской атмосфере, царившей в ходе подготовки спектакля и выставки [там же, ед. хр. 35, л. 39 об.; ед. хр. 36, л. 1 об.; ед. хр. 37, л. 23, 31, 35]. Убежденность в важности и нужности такой работы сплачивала учеников вокруг Филонова, заставляла их, по примеру учителя, не щадить себя, а порой помогала переносить личное горе. Самоотверженная работа коллектива вызывала удивление и восхищение тех, кто приходил в течение этих четырех месяцев в Дом печати. С одобрением отзывались о костюмах, сшитых Марией Сысоевной Луппиан (1897—1983), актрисой, женой В.К.Луппиана (см. коммент. 192): «Луппиан их шьет прекрасно, а раскрашены они великолепно, только страшно, какая судьба их ждет с анилиновыми красками, так как неизвестно, как их закрепить» [там же, ед. хр. 37, л. 31 об]. После спектакля Серебрякова писала: «...9 апреля премьера »Ревизора". Битком набито. Началось в 10-м часу, окончилось в 1,2 ночи. Было много смеха, вначале напряженно слушали; к третьему акту публика стала покашливать, двигаться <...> уставать, к 4-му кое-кто ушел. Но все же Терентьева вызывали. <...> Кто-то назвал фамилию Филонова, многие голоса подхватили. П.Н. все сидел, но когда требования стали все упорнее, он со своего места <...> встал. Кое-кто подошел пожать руку" [там же, л. 38]. Что же касается выставки, то, когда она была готова к открытию, Баскаков в ответ на замечание Серебряковой: «Наконец-то все окончено», — ответил: «Теперь только начинается, начинается отчаянная гражданская война» [там же, л. 38 об. — 39], которая и была объявлена, когда «правление вздумало запретить временно открытие выставки, чтобы не повторился скандал с »Ревизором" <...> [Тогда] решили открыть выставку явочным порядком. Афиши по улице почти не расклеивали, только за два дня было об открытии в газетах. <...> А 17-го было более 300 чел[овек]" [там же, л. 39]. Оба события вызвали поток прессы, на страницах которой «скрестили перья» противники и защитники филоновского метода [12, с. 310—315].

[6] «Король Гайкин 1-й, или Похождения активиста Гайкина» — клубное обозрение в десяти картинах (соч. Келлер и Гиршгорн), поставленное режиссером А.М.Лапшиным в клубе «Василеостровский металлист» в 1929 г. Спектакль игрался силами «живой газеты» клуба, художественное оформление было поручено мастерам филоновской школы [340]. Над эскизами и декорациями работали Т.Н.Глебова, А.И.Порет, Ю.Б.Хржановский, М.П.Цыбасов, Э.А.Тэнисман, Д.Н.Полозов/$FПолозов Дмитрий Николаевич (1903—?) — график. Сын живописца Н.Д.Полозова. Учился в АХ (1923—1927), где, вероятно, познакомился с Филоновым. Ушел из коллектива в результате раскола./. В дневнике Е.А.Серебряковой отражен ход работы над спектаклем [236, ед. хр. 39, л. 8 об., 9 об., 12 об., 14, 23, 24]. В журнале «Рабочий и театр» было напечатано объявление о премьере, назначенной на 5 мая 1929 г. [42, с. 6]. Несколько раньше в «Красной газете» от 29 апреля вышла рецензия В.Гросса, вероятно побывавшего на генеральной репетиции. По содержанию этой заметки можно составить некоторое представление о пьесе и ее оформлении: «От спектакля »Король Гайкин" <...> можно было ожидать, что он будет любопытным зрелищем: декоративное оформление его выполнялось «школой Мастеров аналитического искусства П.Н.Филонова». Но уже во вступительном докладе, сделанном, чтобы познакомить аудиторию с основными положениями Филонова и его школой, прозвучали тревожные нотки: докладчик обмолвился, что оформление спектакля в сущности не что иное, как агитационная передвижная выставка филоновцев. Так оно и оказалось на самом деле. Спектакль шел сам по себе, а декорации, в которых главную роль играл традиционный «задник», были тоже сами по себе. Только в одной сцене — «Пивная по существу», к слову сказать, вообще наиболее удачной по оформлению, творчество художников вступило в связь с действием. В паузы, под перезвон бутылок, по сцене проносили несколько станковых картин, долженствующих изображать «вред пьянства»" [345, л. 45].

[7] Конкретных сведений об этой театральной работе филоновской группы обнаружить не удалось. Имеется лишь дневниковая запись Е.А.Серебряковой, свидетельствующая, в частности, о том, что принцип коллективной работы, лежащий в основе деятельности группы, был сохранен и здесь: «[П.Н.] <...> занят постановкой »Ленкина канарейка" на «Красном ткаче» <...> Ученики готовили проекты, Иванова пришла к П.Н. и просила ей дать тему. П.Н. дал ей Ленинград, и ее проект был принят. <...> «Тайную вечерю» Тенисман не прислал, и П.Н. третьего дня сделал ее сам. Ввиду мизерной оплаты и неподготовленности холстов Рика и Евграфов, поработавши три дня, ушли, а Полозов остался. <...> За всю постановку Лапшин предложил 100 р. <...> П.Н. 29-го и 30-го с утра уходил на «Красный ткач», дабы вместе с Полозовым поработать" [236, ед. хр. 39, л. 49]. Фамилия Цыбасова не упомянута, однако он принимал участие и в этой клубной постановке [343, л. 30].