22 [марта]. Когда сегодня я пришел в Изогиз, Гурвич сказал: «Картина может быть запрещена. Сейфуллина за границей в своей статье допустила неосторожные выражения. В связи с этим некоторые из ваших лиц рабочих могут дать мысль о демпинге. О вашей картине у нас идет дискуссия. Путиловцы имеют на нее виды. Вам, пожалуй, придется писать у них фреску. Вам предстоит широкая дорога».
В общем, надо проработать 2—3 лица. Кто предложил поправки, Гурвич не ответил — уклонился. Я взял картину домой и принял поправку, чтобы не дать каким-либо господам возможности ее отвода.