Ни я, ни Галина Федоровна не задумывались над фактом побега Дегаева и не анализировали всех обстоятельств, при которых он был совершен: ведь доверие друг к другу всегда было основой отношения между революционерами, связанными в одну организацию, а Дегаев не был человеком новым, за ним было несколько лет деятельности, которая не раз ставила его в рискованное положение, из которого он выходил с честью. Правда, теперь его поведение было поведением человека, который потерял себя, но это казалось естественным ввиду его семейных отношений и не возбуждало вопросов.
Впоследствии припоминались странные, отрывочные фразы, которые можно было принять за туманные намеки, быть может, предостережения с его стороны, будь мы сколько-нибудь настороже. Но мы были далеки от этого и могли только делить печаль по поводу несчастья, обрушившегося на него.
- В Одессе кто-то из арестованных выдает, - сказал однажды Дегаев.
- Кто же может там выдавать? - спрашивала я.
- Кто-то из нелегальных, - отвечал он.
- Да ведь там, кроме вашей жены, Суровцева и Калюжной, никаких нелегальных нет. А они люди верные, да и выдавать-то им нечего.
- Нет, - твердил Дегаев, - кто-то нелегальный выдает.
Я недоумевала **.
______________
** На кого намекал Дегаев? То, что мне одно время казалось предостережением человека, который не мог выдержать роли, имело совсем иной, гнусный характер. Дело в том, что Калюжную жандармы через некоторое время выпустили, и тотчас пошел слух, что она выдавала. Возмущенная этими слухами, пущенными жандармами с определенным умыслом, честная девушка стреляла в жандармского офицера Катанского, чтобы очистить свое имя от клеветы. Осужденная за этот выстрел на каторгу, Калюжная в виде протеста покончила с собой на Каре одновременно с Ковалевской и Смирницкой, когда Сигида была подвергнута телесному наказанию и умерла.
Однажды, когда Дегаев и Чернявская были у меня, он спросил:
- А в безопасности ли вы в Харькове?
- Да, в полной безопасности, - с уверенностью отвечала я.
- Вы вполне уверены в этом? - переспросил он.
- Ну да! Разве что Меркулов встретит меня на улице! - сказала я как о чем-то совершенно невероятном.
Потом как-то в разговоре Дегаев поинтересовался, в котором часу я выхожу из дому,
В этом при посещениях друг друга не было ничего неуместного, и я, не задумываясь, ответила:
- Обыкновенно в 8 часов, когда утром ученицы фельдшерских курсов идут на занятия - ведь я живу по дубликату одной из них.
В другой раз, уходя от меня, он спросил:
- Есть ли кроме калитки еще какой-нибудь выход?
- Есть, через мелочную лавочку, которую держат хозяева, но я никогда не хожу через нее, - сказала я в ответ.
И всем этим Дегаев воспользовался.
Свободное копирование
