Бастовавший телеграф опять начал действовать. Со станции Обь мы послали домой телеграммы с извещением, что едем.
Настал сочельник. По-прежнему в эшелоне шло пьянство. На станции солдаты избивали начальников станций и машинистов, сами переговаривались по телефону об очистке пути, требовали жезла и, если не получали, заставляли машиниста ехать без жезла. Мы жестоко мерзли в нашем пульмановском вагоне. Накануне ночью, когда на дворе было 38R морозу, мальчик-истопник заснул, трубы водяного отопления замерзли и полопались. Другого вагона мы нигде не могли получить.
Рыхлый капитан, помощник начальника эшелона, был задумчив и вздыхал.
— Изобьют завтра солдаты нашего полковника! Мне сегодня говорили нижние чины. Действительно, тоже и их положение! Полковнику выданы деньги на удовлетворение солдат только за проезд по железной дороге, остальное они должны получить у местного воинского начальника. А от станции до воинского начальника двести верст! Они и говорят: "что же, пешком нам идти двести верст по этакому морозу? Снегом, что ли, питаться?.." Ведь правильно все!.. Я им объясняю, что полковник в этом не виноват, — откуда же он возьмет денег, если ему не выдали? "Мы это понимаем, а все-таки его изобьем... Что же это за порядки!.." Ну, что с ними поделаешь? — Рыхлый капитан задумался. — Меня-то они не тронут. Меня они любят...
Наш спутник, капитан Т., быстро поднял голову и пристально взглянул в глаза рыхлому капитану.
— То есть позвольте! — резко и значительно произнес он. — Вы ведь, я думаю, знаете обязанности офицера? Если полковника тронут хоть пальцем, мы с вами, как офицеры, обязаны заступиться за товарища!
— Ну, да, да! Конечно! Как же иначе? — поспешно согласился рыхлый капитан и успокоительно прибавил: — Бить они его не будут, только поругают.
Но в разговоре он неожиданно все задумывался и замолкал. Нечаянно он выдал свою тайную думу:
— Напрасно я вчера дал жене телеграмму, что приеду. Может быть, еще убьют завтра...
Рано утром, только что стало светать, рыхлый капитан собрал свои вещи, и денщик понес их вон из вагона.
— Куда это вы?
— Невозможно, господа, у вас тут спать, такой морозище! Перехожу к солдатам в теплушку!
Но было ясно, — храбрый капитан уходит от неприятной истории и спасает свою шкуру...
К счастью, истории никакой не вышло. Солдаты не тронули полковника. Вскоре нам дали новый вагон, и капитан перешел к нам обратно.
Свободное копирование
