1875 - 23

23 марта 1875 года, воскресенье

   Сегодня обедал у дяди Марка. Тут обедали также Зарудный и Брун, оба сенаторы, а второй, сверх того, товарищ управляющего II отделением собственной канцелярии. Много наслышался толков, рассуждений и споров о разных предметах законодательства и управления. Это триумвират лучших знатоков и деятелей по этой части. Все они участвовали в важнейших реформах по устройству судов и судопроизводства, а Любощинский, кроме того, в деле освобождения .крестьян. Люди умные, даровитые, просвещенные и благородные. Они не были первостепенными государственными сановниками, а между тем вынесли на плечах своих все важнейшие новые уставы и порядки. Им много Россия обязана. Что перед ними значат все эти Тимашевы, Палены и проч. Все они с университетским образованием. Брун и Любощинский получили его в Петербурге и были студентами моего времени, о чем они с благодарностью вспоминают и теперь. Зарудный кончил курс в Харьковском университете. Брун справедливо заметил, что университет не мог передать им всего, что нужно знать в науке и практической жизни. Но он возбудил в них идеи и стремления ко всему прекрасному и высокому и дал им начала к умственному дальнейшему развитию и усовершенствованию.

   Честные, умные, просвещенные люди, здания новых, лучших законных порядков вы строите на песке. Вашим зданиям недостает фундамента, подстилки народных нравов, которые вырабатываются только историей. Под основы того, что вы строите, уже усердно подкапываются и многое искажают, многое стараются обрушить, -- наверное, обрушат. Вы выбьетесь из сил, интрига, царедворство и прочее вас преодолеют. Но следует ли из этого, что вы должны усесться и сидеть на ваших местах сложа руки? Боже сохрани! И вы и все немногие, верные истине и великому долгу во имя человечества, должны действовать и трудиться до конца. Мораль всего этого; мы вносим в жизнь общества и народа принципы, которые одни преобразуют нравы и общество, если они способны преобразоваться, а с ними и все прочее.

   Любимов вместе с Катковым и Леонтьевым хотят связать разум, науку и университеты наши узами административных порядков и распоряжений, как будто эти порядки и распоряжения составляют высшую задачу умственного движения и ручательство за его благонадежность -- и как будто это возможно.

   Вместо того чтобы самому разуму и науке предоставлять исправление их ошибок и недостатков, они хотят возложить это на канцелярию. В их глазах чиновник выше разума и науки, а канцелярская бумага за каким-либо номером выше всякого творения ума человеческого.