5 августа 1873 года, воскресенье
Мне часто случается встречаться с моими бывшими университетскими слушателями, и они как-то любовно, сочувственно ко мне всегда относятся. Я никогда не хотел быть в университете знаменем. Я не старался никогда подделываться под тон таких-то или таких учений, любимых другими тенденций. Я всегда шел своим путем, был любим, потому что всегда питал уважение к человеческому достоинству других. Но я любим был, так сказать, в одиночку, не ставил себя центром партии. Сегодня, между прочим, ко мне подошел на музыке один господин с умной и приятной физиономией и отрекомендовался мне как бывший мой слушатель еще сороковых годов. Это некто Гейнрихсен, ныне консул наш в Афинах, приехавший на днях недели на две в Петербург. Он с восторгом вспоминал о моих лекциях и напомнил, между прочим, об овации, которую студенты всех факультетов задумали произвести мне после того, как я был освобожден из-под ареста, постигшего меня за пропуск одной статьи в цензуре. Овация студентов, которых тогда собралось в аудиторию человек до 700, дорого было мне обошлась. Ее чуть не приписали намерению возбуждать студентов. Только при содействии князя Григория Волконского, исправлявшего тогда должность попечителя, и министра Уварова дело обошлось для меня благополучно. Я побеседовал очень приятно с моим любезным бывшим студентом под звуки музыки, которой ни я, ни он не слушали.
Свободное копирование
