4 июля 1872 года, вторник
Прекрасные дни продолжаются. Вчера был даже очень жаркий день.
Здоровье мое почти совершенно поправилось.
Новый закон о цензуре. Конец печати. Все решается произволом министра внутренних дел. Какого бы специального содержания ни была книга, он ее конфискует. При этом законе, если он будет исполняться, решительно становятся невозможными в России наука и литература. Да правду сказать, давно бы следовало покончить с ними. К чему они нам? Они только сеют разврат и заставляют усомниться в здравомыслии начальства. Общество, которое само ничего разумного и честного не хочет делать, не заслуживает, чтобы с ним поступали честно и разумно.
Все-таки не следовало бы с такою бесцеремонностью отбирать то, что раз дано. Ведь от этого всякое доверие теряется, а с ним вместе и уважение. Привыкают повиноваться только потому, что больше ничего не остается, а где можно, там обманывают, то есть укрепляется разврат, которым наша общественность и без того так богата.
Все это: и жизнь людей, и нравы их, и учреждения не могут не возбуждать к себе презрения.
Вся моя жизнь прошла в пустяках, в мышлениях, в стремлении к чему-то высшему, вместо того чтобы позаботиться о существенных нуждах. Ошибки делались за ошибками, и вышло из этого какое-то нелепое существование -- жертва ни себе, ни богу, ни черту. Исправить прошедшего нельзя, а малодушием настоящее можно превратить в такую гадость, которая будет хуже всего прошедшего.
Свободное копирование
