23 июня 1872 года, пятница
Борьба с болезнью не прекращается. Долго ли это продолжится? Умственной деятельности почти никакой, и это более всего меня возмущает. Я креплюсь, но по временам мною овладевает уныние.
25 июня 1872 года, воскресенье
Неподвижность умственная, неподвижность нравственная -- бессилие. Отсюда один шаг к презрению самого себя.
Третьего дня был у меня Селин, приехавший из Киева. Двадцать два года мы с ним не виделись. Он такой же восторженный, как прежде, или еще более. Восторженность в нем, впрочем, не есть натяжка и более привычка, манера, чем чувство. Да и чувствовать так долго и постоянно нельзя. Несмотря на это, в нем много искреннего, он прямодушен и честен.
А лето продолжает быть прекрасным; ни одного дня, напоминающего петербургскую погоду.
Да, Россия одно, а общественность наша -- иное. Конечно, и дым отечества нам сладок, однако не этот отвратительный смрад от повсеместной испорченности нравов.
Почему правая сторона французского Национального собрания монархию считает панацеей против коммунизма, социализма и проч.? Непостижимо! Если она домогается монархии абсолютной, диктаторской, то тут было бы еще нечто похожее на возможность. Но ведь такая монархия невозможна. А конституционная, наподобие испанской, разве менее, чем республика, будет поприщем всяческих партий и страстей? Сверх того, монархия откроет путь к новым междоусобиям. Ведь три претендента на престол.
Свободное копирование
