9 февраля 1872 года, среда
Реакция принимает, по-видимому, систематический характер. Самые крупные проявления ее: реформа средних учебных заведений с намерением отклонить среднее и неимущее сословие от высшего образования, с предоставлением ему права приготовления своего юношества к низшей технике. Потом подкапывание под самостоятельность новых судов и, наконец, стеснительные меры против печати.
Вот что делается в правительственных сферах. А что в обществе? Интеллектуальная часть его в тревоге и волнении; но она бессильна, и притом в ней самой разлад идей, взглядов и убеждений. Что касается до других классов, то они обретаются в глубоком невежестве, без малейшего понятия о политических и общественных интересах. Они готовы признать все, что исходит от власти и служит опорою для удостоверения, что Россия вовсе не выросла для каких-либо свободных учреждений. Значит, мы пойдем туда, куда поведет нас реакция. Таким образом, что остается мыслящему и честному человеку, который стоит совсем одиноко?
Крайний индифферентизм нашего общества в целом ко всему, что не относится к личным выгодам отдельных личностей, крайняя неразвитость умов отнимают у первого возможность, а подчас и охоту что-либо делать в этой странной, мутной среде, где сегодня бывает одно, а завтра другое, но все бывающее не подвигает людей ни к чему определенному и разумному.
Катков приехал опять сюда, чтобы воодушевлять и начинять аргументами министерство народного просвещения к предстоящей борьбе в Государственном совете по поводу реальных училищ, которые, по плану московского заправилы, должны быть профессиональными в низшем техническом смысле, а не общеобразовательными. Что это так и будет, в том нет ни малейшего сомнения.
Свободное копирование
