29 декабря 1871 года, среда
Акт в Академии наук. Я держал речь по поводу столетнего юбилея Сперанского. Над речью этою я работал очень усердно, справлялся, между прочим, в бумагах его в Публичной библиотеке и проч. Эта великая личность меня очень занимала.
Затем, по обыкновению в 5 часов, собрались академики в гостинице Донона. Тут, между прочим, Веселовский выразил свое неблаговоление ко мне и, правду сказать, очень странным образом. Были предложены разные тосты. Веселовский провозгласил тост в честь Я. К. Грота и отнес на долю последнего то, что следовало отнести ко мне, то есть что "каждый раз Я.К. делает честь Академии, произнося отчеты и речи на актах", то есть то самое, что каждый год делаю я. Грот почувствовал неприличие этого поступка и поспешил предложить тост за меня. Я принял его с подобающей признательностью. Многие встали со своих мест и подошли ко мне чокаться. Смешно было, как Веселовский, приискивая слова для своего тоста, до того запутался, что трудно было понять, что он хотел сказать. Грот, вероятно озадаченный такой любезностью Веселовского, тоже запутался. Но что за причина неприязни ко мне Веселовского? Разве Пекарский передал ему мои слова, что я нахожу ошибкою предложение Пыпина в члены на кресло истории, так как последний имел все права на место в нашем, а не в историческом отделении, и что это, должно быть, работа Веселовского? Но ведь и сам Пекарский говорил то же, а я ни. от кого не скрывал моего мнения насчет Пыпина и моих сожалений по поводу медвежьей услуги, ему оказанной...
31 декабря 1871 года, пятница
Конец 1871 года.
Свободное копирование
